Мирковский Бруно. М 63 Чучи - дитя обалдевшей вдовы. - Донецк: Восточный издательский дом, 2001 г. - 120 с.

18ВN 966-7804-03-8

В этой книге автор приглашает нас в увлекательный мир путешествий. Мы побываем в Мексике и США, Польше и Франции, других странах. Встретимся с интересными людьми, посмотрим на себя и мир глазами нашего соотечественника, волею судьбы живущего и работающего на Западе.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Автор книги - оригинальный и очень интересный человек, повидавший мир. Оригинально и название его книги - "Чучи - дитя обалдевшей вдовы". Сhuchi - Чучи на языке кечуа, - на нем говорят коренные жители Эквадора, Перу и немного в Боливии, - означает попросту цыпленка. Мы все, как подмечает автор, в каком-то смысле цыплята. Все хотим жить, кушать, ходить в школу, расти... От рождения мы честные и наивные, а вот на нашем-то пути с раннего детства встречаем какие-то преграды идеологического, экономического, религиозного или же этнического порядка.

А кто же такая "вдова"? Это, иначе говоря, масонская ложа. Ее члены - дети или же цыплята. Это благодаря "цыплятам-детям" ложи, как считает автор, все люди братья, вне зависимости от их происхождения, религии... Существует ООН, люди получили право избирать своих представителей, женщины - право голоса, религия была отделена от государства.

Обалдевшая вдова!? А как же тут не обалдеть, восклицает автор, при виде всего того, что происходит вокруг нас, а особенно происходило во время холодной войны? Стоит ли говорить о реалиях почившего в бозе СССР, о сотнях тысяч невинноубиенных в Центральной Америке, Аргентине, Чили... о том, что противники апартеида в Южной Африке считались во многих странах, в том числе и в Америке, коммунистами. Или, скажем, об отношении некоторых представителей католической церкви к своим собратьям в Южной и Центральной Америке...

Итак, "Чучи - дитя обалдевшей вдовы" - это путешествие по Мексике, воспоминания, размышления и оценка событий.

"Бедная Мексика! Так далека от Господа Бога, так близка к США", - говорят многие мексиканцы.

И вот мы в дороге. "Вы сидите в автобусе с правой стороны водителя. Летит время ... вас укачивает... вы оказываетесь в прошлом. Снятся друзья-товарищи по общежитию. Ваша первая работа. Наука, как вести себя в приличном обществе. Вам предложили что-то покушать. Вы отказываетесь первые два-три раза. Вам почему-то больше не предлагают. Вы остались голодным. Следующий раз,... если будет следующий раз... вы принимаете предложение после первого приглашения. Вы уже знаете, как себя вести...

Снова дорога... Около вас появляются какие-то незнакомые вам люди. Одни едут в поисках работы. Другие возвращаются домой. Вы обмениваетесь с ними приветствиями. Иногда у вас завязывается дружба. И она остается на всю вашу жизнь... даже если вы и встречаетесь после этого раз на 20 лет. Затем вы попадаете в полудрему-полубодрствование. Снова всплывают сны-воспоминания...

В дороге вы не всегда знаете, с кем имеете дело... Встречаются люди, которые в мексиканской провинции зарабатывают 14 долларов в неделю, хотя за подобный труд в США платят в три раза больше, и не в неделю, а в час...

Вот об этом и многом другом - о простых людях в Мексике и США, Европе, о человеческих взаимоотношениях, о реальных картинах жизни в далеких и не очень далеких странах, где побывал автор - обо всем этом вы, дорогой читатель, сможете узнать из этой увлекательной и даже немного философской книги.

Что же - в путь вместе с автором! В путь во времени и пространстве.

* * *

Последние два часа, в ожидании автобуса Puebla - Mexico Oriente, я проторчал в зале ожидания. Было воскресное утро. Я должен был добраться до столицы, что-бы на следующий день, в понедельник утром, улететь домой в Вашингтон, О.К.

Автобусы компании ADO, AU, Estrella Roja, UNO, Estrella Blanca с достоинством проезжали мимо пропускного пункта и въехав во внутренний двор автобусной станции - CAPO, останавливались у перронов своих компаний. ADO - Mexico Norte, TAPO - Mexico Orien-te, Oaxaca. Cristobal Colon - Oaxaca, AU - Vera Cruz, UNO - Chalapa, Autobuses oro - Acapulco. Всех не перечислишь.

Автобусные компании класса люкс, первого и второго класса. Автобусы, которые не останавливаются, с туалетными удобствами, мало чем отличающиеся от своих Североамериканских родственников. Автобусы директо, которые останавливаются всего несколько раз, экспрессы, местные автобусы.

Так называемые автобусы де пасэо, которые приезжают неизвестно откуда в неопределенное время и билеты на которые продаются только в последний момент в зависимости от количества имеющихся мест.

Существует еще одна категория автобусов в которых продается не само место а пространство. Если сумеешь пробраться в него значит едешь. Воздушное пространство в таких автобусах ограничено телами пассажиров, у которых согласно компасу, на юге торчит что-то твердое а на севере мягкое. Что касается качества воздушного пространства, то оно зависит от качества и количества выпитого, съеденого и перевареного попутчиками, так же как и от внешних атмосферических условий. Это вам не консервная банка с аляскинским чистым воздухом, которую можно приобрести в лавке анкориджского аэропорта за доллар, открыть и ...надышаться вдоволь!

В автобусах люкс, первого класса обязательны охладителькондиционер воздуха, туалетное заведение а также правила поведения шофера. Чтобы ни один шофер, одолеваемый мачизмом, не старался утереть своему коллеге нос и не устраивал гонки на автострадах, что часто кончается катастрофой и гибелью ни в чем не повинных пассажиров, над головой у шофера помещена красная лампа, которая загорается всякий раз, когда шофер автобуса увеличивает скорость выше положенной. Раздается одновременно с этим звуковой сигнал наподобие будильника. "Опомнись, - мол, - не спеши".

Перед входом в такой автобус вас проверяют специальной электронной аппаратурой с целью обнаружить огнестрельное или же холодное оружие.

Большинство же шоферов вооружено на всякий случай бейсбольными битами, которые официально служат "для проверки давления в колесах автобуса". Перед отъездом из автовокзала ваш водитель обязательно обойдет автобус вокруг и, азартно нанося удары по колесам, посматривает со значением по сторонам, мол, лучше со мной не связывайся. К тому же, в районах Пуэрто Эскондидо, Пуэрто Анхел и северной части штата Табаско не исключено ночное нападение вооруженных бандитов на автобусы.

Но бандиты нападают не только на автобусы. В конце января 1998 года, например, был арестован поли-цейский офицер, который участвовал в нападении и ограблении 2-х иностранных туристов. 9 декабря 1999 года был похищен десятью до зубов вооруженными людьми американский владелец гостиницы в районе Акапулько. День спустя, 10 декабря, в результате нападения пяти бандитов на столичное такси был убит еще один иностранец.

Перед выездом из автобусной станции вы опять-таки проезжаете через пропускной пункт. Затем автобус опять остановится и в него войдут представители автокомпании, проверить количество пассажиров. А еще на следующей остановке в автобус войдут военные. Они внимательно проверят паспорта и удостоверения личности. Но проверка в основном касается только местного населения и чаще всего лишь тогда, когда вы направляетесь в провинцию Чиапас. Потеряв иностранных туристов, страна потеряет многомиллионные доходы.

Выехав за город, водитель автобуса обычно тут же включает видеопроигрыватель. На экране, расположен-ном с права от головы водителя под потолком, появится сначала реклама выбранной вами автобусной компании. После рекламы последует какой-то фильм изготовленный в Голливуде, фильм категории "э, ю, я".

Я утверждаю, что последует, так как проведя в мексиканских автобусах более сотни с половиной часов, я ни разу не встретился с какими-либо иными фильмами кроме голливудских.

Никому бы и в голову не пришло, что еще сравнительно недавно в Мексике существовала своя киноиндустрия, которая пользовалась всемирным признанием.

В большинстве всех этих голливудских фильмов категории "э, ю, я" почему-то всегда выступают или Шварценэгер или Стальоне. Они лупят своих опонентов по мордам, каждые несколько минут, стреляют из всевозможных пушек-пистолетов.

На пути из Мериды (столицы Юкатана) в Паленке (Чиапас) через города Кампече и Эмильяно Запата было 4 видо.(Это растояние автобус делюкс покрывает в течение 8 часов.) Из Паленке в Сан Кристобаль де ля Касас только два видео. По количеству проигранных видео можно подсчитать длину пути...а если уж в фильме и играет кто-то другой, то каким-то странным образом им будет упомянут тот же Шварценэгер.... Мол, как в том анекдоте, Шварценэгер всегда с нами!

Исторических или документальных фильмов, которые бы знакомили туриста с достопримечательно-стями того или иного мексиканского штата, его прошлым или настоящим, все еще приходится почему-то ждать.

Сидя в зале ожидания Central de Autobuses de Puebla (CAPO), от нечего делать, я следил через окно, как приезжают и уезжают автобусы люкс и первого класса. На остановке из них высыпалась толпа пассажиров, а затем выскакивал и сам водитель, в рубашке с короткими рукавами и хорошо отглаженных штанах. Затем, из чрева автобуса выкатывались чемоданы, вещмешки и другой багаж. В течение пяти-шести минут автобус стоял в одиночестве, чтобы после очередного сообщения через громкоговоритель и видео-мониторную систему опять наполниться пассажирами и отправиться в путь.

Вскоре я начал различать сотрудников той или же иной компании.

Сразу же за окном, напротив места на котором я уселся, разместился главный поверенный в вопросах багажа. Он опоражнивал чрева прибывавших автобусов. Давал квитанции пассажирам за каждую единицу сданного ими багажа, наполнял чрева других. Это был сорокалетний, небольшого роста мужчина, похож на обрубок дерева, с головой грека Зорбы.

У стеклянной ведущей на автоперрон, налево от меня, стоял 30-летний парень, который был ответственен за безопасность. В руках у него был электронный прибор, который должен был обнаружить огнестрельное оружие. Солнечные очки с зеркальным отражением превращали их обладателя в своеобразного змея Горыныча, перед которым в страхе должны были падать на спину все потенциальные бандиты.

Справа, за окном сидел на стуле маленький мальчик, который держал в руках какую-то детскую книжку. Ему было 6-7 лет и сначала я принял его за пассажира. Тем паче что около него стояла большая не то сумка не то авоська с грудным ребенком внутри. По временам к ним подходила какая-то молодая женщина.

Вскоре я заметил какую-то последовательность в ее действиях. Каждый раз когда подкатывал автобус, и из него выходили все пассажиры, она вскакивала в автобус, собирала оставшийся мусор, протирала поручни дезинфекцирующей жидкостью. Затем, улыбаясь, подходила к мальчику, гладила его по головке, и вносила в небольшую книжечку, которую она держала подмышкой, номер автобуса и перечень проделанных ею работ. Иногда перерыв между приезжающими автобусами длился более 5-6 минут и тогда она открывала авоську, которая стояла около мальчика, и вынув оттуда младенца, кормила его грудью.

Это была мексиканская работающая мать. Ей по всей видимости не с кем было оставить детей и она брала их с собой на работу. Покормив младенца в очередной перерыв в работе, молодая мать принялась читать старшему книжку. Со стороны, казалось, что ни толпа проходящих мимо них пассажиров, ни шум автобусов, ни смрад гозолина не могли помешать их общению. Они чувствовали себя как рыбы в воде.

Мне в голову пришли почему-то мысли о правах ребенка, о том, что, находясь вместе со своей мамашей весь день на автобусной станции ребенок мог больше чем положено надышаться газолином. Я вспомнил также и об американской женщине-пожарнике, кормящей грудью на месте работы своего ребенка, и о том скандале, который вызвало подобное неморальное поведение матери, смахивающее прямо таки на сексуальную провокацию, по мнению некоторых ее коллег пожарников.

Кормление грудью, по словам всезнающего дегенерата из американского телевидения, доктора меднаук, ограничивает взаимоотношения между детьми и их отцами, и поэтому негативно оценивается большинством американских отцов. Иными словами питание младенцев из бутылки энфамилом дело нормальное, тогда как кормление ребенка грудью[1] сексуальная провокация, несмотря на то, что человечество питало своих младенцев таким образом на протяжении всего своего существования. А может уважаемый доктор таким образом хотел увеличить продажу энфамила был тайным агентом этой компании?

А потом, потом, когда я сидел уже в автобусе и катил из Пуэбли в Мехико Сити, мне пришло в голову, что все-таки хорошо для подрастающего поколения знать, чем занимаются их родители, как зарабатывают на жизнь, знать что деньги не растут на деревьях как булки...дети...детей...детки...детишечки...что способствует меньшему отчуждению между поколениями, росту взаимопонимания.

Cтуденческое общежитие в Варшаве на улице Kickiego - два 4-х этажных кирпичных здания. В одном проживали мужчины а в другом женщины. Студенты первых двух курсов упаковывались по шесть человек в комнату. Начиная с третьего курса количество жильцов комнаты уменьшалось до четырех. На каждом этаже были две комнаты с душем, две уборные и две кухни а также три комнаты тихой науки.

В подвале мужского общежития находилась столо-вая, которой пользовались также девчата. В ней всегда можно было найти несколько голодных сткудентов, которые могли всегда взять свободно хлеб, количество потребления которого не контролировалось работни-ками студенческого ресторана, и получить от коллег так называемую вторую порцию супа, которая также была бесплатной.

На первом этаже находился клуб в котором стоял телевизор и где по субботам происходили танцы или же иные культурные мероприятия, как, например, встреча с поэтами или попросту собрания. Тут приютился также магазин, в котором кроме газет и журналов, можно было найти конверты и письменные при-надлежности а также приборы для бритья и тройной одеколон.

Девушки могли посещать наше общежитие только в определенные часы дня также как и мы их - с 3-х часов пополудни до 9 часов вечера а во время выходных с 12 до 10 вечера.

За поорядком следили две пожилые женщины - пани Франя и пани Заенц. Они обычно сидели в проходной и следили за моральной стороной студенческой жизни. Пани Франя за 2 злотэ могла помыть и погладить вашу рубашку. Пани Заенц за десятку могла не заметить что кто-то вышел из вашей комнаты после 11 часа вечера.

Однако пани Франя подрабатывала не только легальными методами. После того, как она через окно на первом этаже старалась протолкнуть наружу шкаф и ее поймали на горячем (Муж же стоял под окном общежития с телегой, на которую пара намеревалась погрузить шкаф. Все это не могло не вызвать удивления соседей, которые вызвали по телефону правохранительные органы.) в ее квартире милиция обнаружила сотни зубочисток, тюбиков с зубной пастой и порошком, ботинки самых разных размеров, около сотни мотков с шерстью распоротых свитров (пани Франя любила видно вязать на спицах), носков, фотоаппаратов и иного студенческого добра.

Около проходной стояла большая полка, разделенная на ящики в алфавитном порядке. Здесь кончала свой путь почта жильцов общежития. Заказная почта и письма экспресс находились отдельно по другую сторону окон проходной.

На 4-ом этаже, около лестницы, стояла большая гипсовая скульптура рабочего, которого студенты, несмотря на протесты и угрозы директора общежития Бжеского, приодевали в шляпу, подштаники и рубашки...

В комнатах тихой науки всегда воняло козлом и ваши башмаки как-то странно приклеивались к паркету. Причина этого состояла в том, что добрая половина тех, кто официально учился по ночам, в действительности подсматривала через окна в ожидании появления обнаженных красавиц, чтобы затем совершить над собою нарцистическое рукоприложение.

В душах, рано утром и поздно вечером, можно было случайно заметить представительниц противопо-ложного пола, который часто терялся среди бесчисленных комнат общежития, особенно в дни тех или же иных национальных торжеств.

Однажды в душе я встретил моего соседа, который, как он мне заявил, вот уже целую неделю вел борьбу со злостными паразитами, (которые он где-то подхватил,) при помощи втирания в подпоясные районы своего тела ... ДДТ.

Так как на первых двух курсах нас было шесть человек на комнату, то кровати которые стояли у окна были двухэтажными.

Матрасы были наполнены соломой а она постепенно в течение лет превратившись в труху. Труха же нахально сыпалась через ответстия, которые в матрасах проделала металлическая сетка кроватей, на студентов спящих на так называемом первом этаже.

С целью предохранения глаз и дыхания от соломенной пыли, мы обычно покрывали металлическую сетку кровати второго этажа, как правило раз в месяц, несколькими слоями газет, на которые мы затем помещали матрас.

Однажды мой сосед, китайский студент, который спал подо мной, спросил меня может ли он быть со мной вполне откровенным. Дело в том, как он мне об этом заявил, что я разместил на металлической сетке кровати газеты, на которых были снимки первого секретаря Польской Объединенной Рабочей Партии Владислава Гомулки... а этим самым он, первый секретарь, оказался под моей задницей...а задницы, по словам моего китайского коллеги, выделяют газы...и вообще это нехорошо...кто-то может подумать, что я его ...первого секретаря... не уважаю. Вот, к примеру, он, все газеты, особенно те, на которых снимки руководителей партии и правительства, всегда откладывает в сторону на книжную полку.

Я вполне согласился с моим коллегой и с тех пор он стал моим хорошим приятелем. К сожалению год или два спустя, когда я начал получать от моего соквартиранта регулярные уроки китайского языка, они были неожиданно прерваны.

Фу Цунг, который получил первую премию на фестивале имени Шопена, смылся из Польши в Англию (Впоследствии женился на дочери знаменитого Ехуди Менухина.). Отец же Фу Цунга, известный переводчик Ромен Роллана, узнав о содеянии сына покончил жизнь самоубийством. Мой же коллега по комнате, который дружил с Фу Цунгом, был отозван вместе с группой других китайских студентов к себе на родину, а вместе с ним уехала и целая коллекция граммпластинок, записанных в Японии, с голосом Федора Шаляпина.

История с матрасом и газетами вспомнилась мне совершенно недавно при не совсем идентичных обстоятельствах. Как сообщило НТВ в субботу 4 июля 1998 года, во время передачи новостей в 19 часов вечера, одна из сотрудниц белорусского почтамта лишилась работы по причине того, что неуважительно приземлила печать, гася марку, на изображении президента республики.

Кто будет после этого утверждать, что некоторые события в мировой истории не повторяются и что жизнь сама по себе монотонная?

Жителям ближайших домов наверно не приходилось скучать из-за соседства с нашим общежитием. По вечерам, особенно весной и осенью, через открытые окна раздавалась музыка, можно было услышать передачу последних новостей БиБиСи, крики влюбленных договаривающихся о месте встречи.

В конце пятидесятых годов особенно популярным в общежитии было имя Леон. Леон был студентом изучающим экономию. Его подруга Ванда изучала сербский. Они сначала перекликались друг с другом в стиле:

- Ванда, ты сходишь вниз?

- Да, Леон! - отвечала Ванда.

- Не забудь зонтик, Ванда?- слышен был голос Леона.

- Не забуду! - отвечала во весь голос Ванда.

Одного дня, во время подобной переклички, кто-то подхватил за Вандой "Леон! Леон!" К нему присоединились сотни мужских и женских голосов. Ванда была забыта. Она перестала существовать как класс. Прошел 10 час вечера а студенческая братва не унималась. Прошел 11 час. Кто-то позвал полицию но и это мало помогло. Только далеко за полночь окончились крики...чтобы затем раздаваться произвольно в разное время дня и ночи...

(Ванда, кстати, никогда замуж за Леона не вышла а вышла замуж за Марка, с которым развелась в конце 80-ых годов и перебралась в Западное полушарие, незадолго до его смерти.)

Среди интересных личностей общежития можно, конечно, назвать небезизвестного Гробельного[2], Божыка[3], Якимчука[4], Клеменса[5], который изучал говор воров и стал впоследствии капитаном милиции, Друта[6] и Богдана культуриста, сын которого, тоже Богдан, как следует из общественной кроники газеты Нью Йорк Таймс в 1993 году женился на дочери американсакого арматора...Антона Вроньского, работника Польского радио, композитора Генриха Кузьняка[7] и Лидии Львов[8] если перечислять только некоторых.

Среди иностранцев - студента из Зимбабве Ричарда Масуко, который повседневно заседал в ресторане "Оседлянка" и которого знало не только все общежитие но и большинство соседей. О Ричарде мне случайно напомнил, много лет спустя, мой двоюродный брат, который преподавал в Зимбабве и встретился с ним там в конце 70-ых годов, и которому Рычард представился так, как это он делал в общежитии или в ресторане - "зовите меня попросту Масуковский". После чего, само собой разумеется, следовало приглашение выпить.

Отрелаксировавшись очередной порцией местного мескаль, бутылку которого я прихватил с собой, я начал прислушиваться к словам проповедника Диего Му-ньеза, в которого вдруг превратился Давид Мендоза, мой сосед слева.

В отличие от тех, кто старается резко не высказываться на актуальные темы, Давид был откровенен до неприличия. Он начал говорить о том, что жители Мексики так здорово отличаются от людей, то есть испанцев, что напоминают собой монстров. Все из-за того, что у них не было королей или господ, а религию и юриспруденцию подменяла магия. Авторитет же основанный на магии не может быть человеческим.

За окнами автобуса ветер начал пожирать дождь. Давид Мендоза вдруг вспомнил, как он управлял Филиппинами, о разнице между богом Пуоком[9] и Коколицтли[10] от которого в 1545 году погибло около 750 тысяч индейцев Юкатана и Центральной части Мексики. Потом появилась бутыль не то мескаль, не то лямбаног[11], в которую я засыпал до этого для крепости горсть перца.

Автобус компании ADO вдруг остановился и мы прервали на момент наш разговор. Из него выскочил с кожаным вещмешком приятель водителя, который без билета возвращался к себе в деревню.

Через несколько минут не доезжая до поворота, где автострада делилась на двое - левая часть в направление Мехико - а правая в аэропорт Пуэбля, автобус остановили на этот раз контролеры. Подсчитав всех пассажиров и сверив их количество с тем, которое фигурировало в списке, они так же быстро исчезли, как и появились.

Потом опять пришли в вагон фольксполицаи. Они копались в сумках, в карманах заподозренных ими пассажиров. Особенно пришлось неловко одному из них, который вез во Францию к брату пудовый мешок с гречневой кашей. После нескончаемых вопросов, во время которых я засыпал, открывал глаза и опять засыпал, фольксполицай продолжал копаться в мешке с гречихой. Это была по всей вероятности пятая и последняя остановка - Мариенбург, после польско-немецкой границы, границы между ГДР и Восточным Берлином, Восточным Берлином и Западным, Западным Берлином и ГДР и наконец ГДР и западной Геоманией.

Наконец в вагоне воцарилась тишина и только издали доходил до меня шопот владельца кашы:

- А я таки довезу гостинец до брата...обязательно довезу...

Последние два-три часа путешествия через Западную Германию я провел в компании какого-то нового пассажира.

Он подошел ко мне, когда я стоял в корридоре, что-бы распрямить ноги, и начал разговор на немецком. Узнав, что я родился в Западной Белоруссии, перешел на белорусский. Кроме белорусского владел русским и польским. Интересовался "черной кошкой", руссификацией Белоруссии и состоянием белорусского языка.

Сегодня я уверен, что это был человек подослан какими-то спецслужбами с целью выведать у наивных туристов ту или иную информацию, так называемое состояние умов.

Кстати он так же незаметно исчез как и появился.

Осмотра на французско-бельгийской границе не было. Работники таможни устроили забастовку. Да и кого мог беспокоить мешок с гречневой кашей?

За окном слышны были крики продавцов Чиклетс, газет и каких-то сладостей.

Дорогу перебежала в дряной, грязной шубе, ковыляя, собака неопределенного происхождения. Большинство мексиканских собак еще долго будет ждать на появление в стране Общества Защиты Животных. Большинство из них покрыто шрамами от ударов, язвами. Они чертовски голодны. Стоит ли удивляться что "внутри собаки жуть и мрак[12]". Внутри местных - мексиканских собак. А может они попросту больше не верят в дружбу с человеком, разочарованы в ней, как, та, собачка из рассказа Б.Травена[13] - Дружба.

Еще некоторое воремя и с правой стороны в окнах автобуса засияли белыми птицами снежные вершины Попокатэпэтл и Ицтакигуатл.

Прежде чем заняться сделкой я зашел в бистро, где у comptoir-а мы выпили красное. Затем пошли к ювилиру. Вынув из перстеня один из трех оставшихся алмазов и осмотрев его тщательно через увеличительное стекло, ювелир протянул мне 250 франков. Я не стал с ним спорить. Этот перстень дала мне перед отъездом из Польши моя мамаша, на всякий пожарный случай. Когда-то она в свою очередь получила его от своей мамаши. В центре перстеня был алмаз в полтора карата а вокруг шесть полукаратовых. Со временем и в связи с жизненной необходимостью четыре из них исчезли и мне достались оставшееся три.

Мое решение уехать в Париж возникло после неудавшейся попытки попасть на Запад через Восточную Германию в 1962 году.

Берлинская стена уже была построена, хотя еще не было вокруг нее так называемой мертвой зоны. Теоретически можно бы было переплыть реку Шпрее, но я не владел мастерством плавания. Тем не менее я улучшил свои знания немецкого, благодаря западно-германским телевизионным программам, которые я смотрел живя в Йене. Получил представление о жизни на Западе и поэтому считал, что надаром не потратил ни времени, ни денег.

Возвратившись в Варшаву, мне надо было найти кого-то, кто бы купил для меня на Западе самый дешевый билет туда и обратно, заплатив за него в иностранной валюте и еще кого-то, кто прислал бы мне приглашение.

Поговорив в общежитии с ребятами, я случайно узнал, что Богдан культурист собирается во Францию. Я начал расспрашивать о деталях поездки последнего. - Это очень просто заявил он мне, я знаю кого-то кому ты нравишься, а у нее много знакомых в Париже. Кстати моя подруга ее приятельница.

К концу лета я обзавелся и приглашением и железнодоржным билетом, хотя из моей фамилии в приглашении выпала одна из букв, что благоприятствовало появлению у меня бессонницы. Надо еще было иметь прописку, так как она у меня окончилась, и я жил в общежитии - na waleta, не легально и разрешение с места работы на срочный отпуск. Я пошел в комиссионный магазин, где купил четыре губные помады изготовленные во Франции. Явился к директору студенческого общежития. Вручил ей две, заявляячто приподнесу больше, но для этого мне нужна временная прописка, хотя бы до начала октября, так как я собираюсь на турпоездку во Францию.

Заполучив прописку в паспорте, я обратился к начальнику секции Синтетического Латекса Централи Импорта и Экспорта Химикалий, Красок и Лаков - CIECH, госпоже Сиверской, с просьбой дать мне двухнедельный отпуск. Однако к моему полнейшему недоумению получил отрицательный ответ.

- В секции много работы, - заявила она, - а народу мало. Отпуск не получите до весны следующего года.

Ее ответ мне показался более, чем странным. После прихода в бюро рано утром, первый час, полтора, мы проводили за завтраком. Только около десятого часа, когда мог появиться директор Кагановский, со столов пряталось масло, колбаса, джем и хлеб. Начиналась работа.

Через два-три часа был обеденный перерыв. И тут опять все делалось не так как надо. Перед выходом на обед надо было внести в книжку время вашего выхода. У вас на часах, скажем, был только час, но сотрудник, который вышел на обед до вас написал час пятнадцать минут. Вы не могли подвести вашегу коллегу по секции и поэтому писали, что выходите в час шестнадцать или семнадцать. После вашего возвращения возникала обратная ситуация. У вас на часах было два тридцать а писали вы два десять.

Как я после узнаю, работа на так называемом социалистическом предприятии мало чем отличалась от работы в государственном учреждении США.

Подобная практика подписей имела место и в стенах радиостанции Голоса Америки. В середине 80-ых годов, заметив, что некоторые из сотрудников ГА исчезают на 2-3 часа, был введен спецсписок выходящих и приходящих сотрудников, не только на обед или с обеда, в библиотеку, покурить. Мало того, около списка посадили работника ФБР. Так долго как он находился у списка, все сжимая зубы подписывали свой приход и уход, но как только этот работник исчез все стало на свои привычные места.

Что касается работы в Ciech-е, то я работал младшим торговцем. Каждый второй день должен был, например, заказывать у Aku Goodrich-а, Манчестерской Химической компании или у Дю Понта пару кг какого-то химиката (порекса), который благоприятствовал появлению в латексе воздушных пузырей. Вместо того, чтобы заказать тот или иной химикалий раз на пару месяцев или же раз в год, каждый работник нашей секции (в секции работало 8 человек)заказывал его почти ежедневно. У каждого на столе лежало по 10-15 контрактов на один и тот же химикалий. Это выглядело довольно серьезно со стороны - папки с контрактами на столе каждого, свидетельствовало о нашей занятости. А может таким образом мы скрывали от врага сколько чего мы покупаем?

Я не стал ждать следующей весны, чтобы получить разрешение на отпуск и решил взять дело в свои руки. Придя в отдел кадров, я вручил сотруднице две оставшиеся французские губные помады, получив взамен печать и подпись, которые свидетельствовали, что я получил официальный отпуск. Точную же дату отпуска я вписал в последний момент, в день сдачи бумаг в отделении милиции. Билет на поезд купил мне французский приятель, который как и я посещал Варшавский университет. Приглашение же без одной из букв в моей фамилии прислал мне Жорж Пашков. Где-то в сентябре у меня в кармане был заграничный паспорт со всеми необходимыми визами.

Я решил попрощаться с приятелями по факультету. Фуня, Андрей и я встретились на территории университета за зданием дворца имени Яна Казимира. В сумке у Фуни были 2 бутылки Московской, которую он приобрел в магазине Суматра. У меня была третяя бутылка и малосольные огурцы. Андрей занялся сандвичами. Мы говорили о наших будущих планах. Я вдруг заявил, что собираюсь уехать на Запад. По словам Андрея, если все хорошие люди уедут, то кто останется. Лучше вступить в партию и тем самым повлиять на ход событий в стране. Фуне же был занят иными проблемами. Он совершенно забыл, что у него было собрание с профессором Самсоновичем[14] и вспомнил об этом выпив три четверти содержимого бутылки. "Думаете выдержу? - переспрашивал он нас беспокоясь.

Фуне не только выдержал но и выседел, о чем я узнаю 34 года спустя. Хотя Марыся Рапацкая[15] и вытя-гивала во время собрания нос влево и вправо, стараясь уловить то ли родник запаха заморенного червячка, то ли нечистый дух.

Андрей же, который в будущем будет занимать те или иные должности в правительстве Польши, никогда и никому не проболтался о моих туристических планах, о чем лучше всего свидетельствовал сам факт, что я смог уехать.

Настал полный событий 1968 год. Фуне вместе с другим моим старым приятелем Войтухно, в доме которого сервировали всегда самые лучшие блюда польской кухни, какие я когда-либо ел, написали официальный протест против фашистского антисемитизма некоторых ведущих товарищей.

Вот тебе письмо, - заявил я Яну Дмоховскому в пятницу. Я получил извещение от моей мамы, что она хворает и еду к ней завтра рано утром. Я вернусь до понедельника. Если же нет, будь так добр и вручи письмо начальнику - пани Сиверской.( В письме я сообщал о болезни матери и о том, что не знаю, когда смогу вернуться на работу.) Дмоховский, коллега по факультету и по работе, согласился. В пятницу поздно вечером я был у мамаши, а в воскресенье ехал скорым из Познани в Париж.

Неделю спустя после моего приезда во Францию, мы вместе с Жаном Стодольняком оказались у входа в бюро, которое заведовало делами иностранцев, решивших получить статус политического беженца.

- Вы по какому делу? - спросил нас портье.

- Да вот пришли узнать, стоит ли моему коллеге остаться во Франции, тут Жан указал пальцем на меня. - Или может быть ему лучше попросить статус политического беженца в Португалии или Испании.

- Я вам скажу одно, - сказал нам портье, глаза которого явно скрывали радостный хохот - наверно никто его так не развеселил в течение долгого времени,- лично я бы выбрал Португалию. Понимаете, в Испании то горы, то долины, то пляжи - скука! Зато в Португалии,- и тут он повел рукой слева на право,- сплошные пляжи. Я не видел людей, которые не любят быть на пляже, но разумеется если по причине каких-то обстоятельств вы решите все-таки остаться во Франции - то милости просим!

Я понял иронию сказанного только через несколько дней, когда навестил португальское посольство в Париже. Табличка на здании посольства, как и двер-ная ручка, были замусолены тысячами рук нелегальных иммигрантов, приехавших во Францию в поисках работы и лучшей жизни. Они посещали посольство своей страны в Париже с целью легализации своего пребывания во Франции.

Неделю спустя, я посетил также посольство ЮАР. В приемной сидел сотрудник посольства, выходец из Югославии. Он заявил мне, что они принимают иммигрантов, но, об этом надо поговорить со специально уполномоченным... Еще пару минут и я сидел в кабинете уполномоченного.

- Хотите иммигрировать...очень хорошо. А какая у вас специальность? Говорите изучали историю ... да, этого мало...а чем вы конкретно хотели бы заняться? - Говорите всем...ну...всем у нас занимаются черные.

Тут только я узрел южноафриканскую действительность.

В бюро, в Варшаве, никто так и не догадался, что я за границей. Лучшим свидетельством этого было письмо с места моей работы, которое год спустя после моего отъезда получила моя мать. В письме говорилось, что так как я не вернулся к исполнению моих обязанностей в течение года, то меня решили уволить и что мне полагается сумма денег за отпускные. Я тут же сочинил письмо, которое переслал матери с тем, чтобы она переслала его в мое бюро, о том, что я не всегда бываю в доме матери и поэтому прошу, чтобы причитающаяся мне сумма денег была переслана ей.

Прошло еще несколько недель и мать получила эти деньги. С тех пор я перестал верить что Орвеловский 1984 год состоится в социалистической Польше.

Крепко за баранку держится шофер. Автобус сбавляет скорость. Несколько поворотов и перед нами до-лина как огромнейший таз в котором вместо белья кто-то замочилразбросал сопкообразные остатки вулкана. Где-то впереди, минут через сорок, Мехико Сюдад. Когда-то, 500 лет тому назад, здесь было болото, каналы ... вода, которая как человек старела и умирала.

Я раскрываю непрочитанную местную англоязыч-ную газету Mexico City Times. Информация сбивчивая. Покушение на Шеварнадзе. Это уже второе покушение. Подаренный Шеварнадзе немецкий бронированный автомобиль выдержал атаку нападающих. Говорят, что организатор покушения спрятался на русской военной базе. По другим сообщениям это сторонники Гамсахурдии.

Субкоманданте Маркос выступил по интернету против продолжения разговоров с правительством президента Задийе. По его словам "мало что изменилось ...правительство продолжает преследовать Запатистов ...их не освободили из тюрем, а убийство лидеров кампесинос - стиль управления правительством штата Чияпас."

Где-то в середине 80-ых годов от руки убийц погибли сан-сальвадорский монсеньер Ромеро и польский священник Ежи Попелушко. Работники польской секции Голоса Америки провели интервью с каким-то польским падре в студии номер 22. Я же работал для французов в студии 21-ой. У меня было несколько минут свободного времени и я через мониторинг слышал его интервью. Когда священник вышел из студии, я спросил его, почему он не упомянул монсеньера Ромеро. Ну, хотя бы для баланса. Там, мол, левые совершили преступление. А тут правые.

- Ромеро - коммунист, - с уверенностью и каким то озлоблением в голосе заявил мне польский падре.

- Епископ - коммунист? Да разве сам папа не выступил против его убийц. Кстати он один из великомученников, чьи статуи находятся в Вестминстерском кафедральном соборе!

Я по сей день не знаю, где тот злополучный польский священник получил эту информацию, может в "Новом Русском Слове"? (Разве не оно информировало своих читателей до приезда Солженицына на Запад, что писатель это творение КГБ а если уж таков и существует, то фамилия его не Солженицын а Солженицер!)

Каким-то странным образом, если об убийстве священника Попелушко говорилось на протяжении нескольких лет, в каждом выпуске новостей и комментариев, на 40 с лишним языках Голоса Америки, то об убийстве монсеньера Ромеро очень скудно. Не исключено, что это было вызвано (как сказал сам президент Рональд Рейган, в одном своем телевизионном выступлении), ростом стабильности демократии в Сан Сальвадоре. Теперь, (во время его телевизионного выступления) отряды смерти убивали в месяц не 900 а только 500 человек!

США никогда не были за создание Международного трибунала в Гааге, который бы расследовал убийства в Центральной и Южной Америки. Двесте тысяч крестьян, в большинстве случаев индейцев майя, в Гватемале. Сколько это будет если сравнить с погибшими в Боснии или Герцеговине? И это согласно официальным данным католической церкви Гватемалы. Более 95% из них составляло гражданское население ...женщины ...дети. Около тридцати тысяч в Аргентине, столько же если не больше в Сан Сальвадоре, сорок пять тысяч в Никарагуа, почти 4 тысячи в Чили....

Хотя стоит ли удивляться этому. Америка по сей день не расправилась с монстрами массовой расправы в Ми Лай. Совершившие преступления по сей день живут припеваючи. Лейтенант Келли открыл лавку с ювелирными изделиями.Члены чилийской, аргентинской и других хунт... А некие литовцы (отец с сыном), в 1970 году угоняют самолет, убивают стюардессу, приземляются в Турции а затем боясь, что турки из передадут советским властям - перебираются в Штаты. Убийство сходит им с рук по той причине, что стюардесса была .....членом партии, хотя она об этом им никогда не хвасталась и не показывала своего партбилета. В 1983 году суд США "гуманно" амнестирует убийц!

Однако появилась какая-то надежда на лучшее будущее. Это факт вознаграждения президентом Клинтоном, в марте 1998 года, самой высокой военной наградой, двух пилотов вертолета. 30 лет до этого они приземлили свой вертолет между совершавшими бойню в Ми Лай солдатами батальона Чарли и оставшимися в живых вьетнамскими детьми. Угрожая солдатам расстрелом эти двое награжденных спасли около дюжины детей.

Другая мексиканская англоязычная газета News сообщает о том, как федеральные вооруженные силы Мексики в провинции Чияпас (численностью в 30.000) стараются улучшить свой image среди местного населения. Как сообщает агентство Рейтерс, SEDENA - Секретариат Обороны в четверг раздал местному населению 5.517 пакетов с питанием, проверил и вырвал зубы у 45 пациентов, постриг головы 82 желающих и раздал местному населению в рамках борьбы за гигиену целых пять тюбиков зубной пасты...

Стоит ли вообразить себе очередь к пяти тюбикам зубной пасты, которые стали сейчас собственностью всех индейцев провинции Чияпас?! Ведь каждому сейчас захочется почистить зубы на халяву[17]. Правда Мексиканскому Секретариату Обороны сейчас придется решить новую проблему. Поблему зубных щеток. Например, в рамках уменьшения расходов и улучшения своего image a приковать зубную щетку к какому-нибудь местному дереву - arbol, (наподобие растущего в Еl Tule[18]). Люди будут стоять в очереди часами, что бы почистить зубы- меньше времени останется революции!

Я показываю статью моему попутчику. Он заулыбался какой-то особенно неестественной улыбкой. На его загорелом лице цвета янтаря задвигались под кожей насекомые прошлых тысячелетий.

- Зубы им посто выбили во время пыток. Пакеты с питанием - наверно украли, а местному населению раздали тюбики с кечупом или майонезом, которые мы получаем бесплатно в ресторанах Мак Доналдса. Что касается бритья голов, то такое, видно, имело место после нанесения им ударов по голове, когда они попали в больницу.

Мой сосед начал истерически хохотать.

- Разве можно жизнь каких-то 42 индейцев убитых 22 декабря в Чияпас сравнивать с жизнью красавицы Даяны, которая была девственницей, нарожала будуших наследников престола а потом от скуки взялась за целые минные поля. Это вам не какая-то мать Тереза. После смерти Даяны даже акции многих музыкальных компаний пошли вверх. Взять хотя бы, как его, ну этого композитора, который обогатил казну королевства на 6-7 миллионов фунтов стерлингов и получил титул сэра...К тому же все эти разговоры про гражданские права индейцев как и права черных в вашей стране и в печати, разве это не видетельство о коммунистическом заговоре, который берет свое начало в тезисах Американской компартии 1928 года и является еврейского происхождения?

Я старался убедить моего попутчика, что как индейцы майя, так и черное население США, боролось против рабства много лет до возникновения СССР и американской компартии. Был ли в таком случае Линкольн коммунистом а Union Army красной армией?

Хотя кто знает может и был. Если судить по статье "Сенатор Мондейл - Восходящая красная звезда" опубликованной в пятницу 17 сентября 1976 года в "Новом Русском лове" неким П. Маргушиным, цитирую:

- Сенатор...голосовал за упразднение сенатского комитета по делам о подрывной деятельности и с 1972 года, став членом Совета Внешних Отношений, всячески заботился об ...улучшении отношений с СССР и Китаем...с Косыгиным имел частные беседы... выступает защитником ООН...

Иными словами настоящий большевик. Что же тогда скажешь о президенте Никсоне, который посетил Китай в 1972 году, признал КНР и начал политику детанта с СССР?

Кстати и по сегодняшний день в мире кое-кто хотел бы повернуть историю вспять. Примером этого - реакция AWS ( Akcja Wyborcza Solidarnosc, которую кто-то расшифровал как Akademija Wychowania Spolecznego - Академия Физического Воспитания, воспитания силой!) на заявление президента Польши Квасьневского, о том, что Китай един и не делим!

Наверно не стоило бы обращать серьезного внимания, на Новое Русское Слово, если б эта и другие подобные ей газетки не финансировались во время холодной войны так называемыми шарашкиными конторами, и жили только благодаря их подачкам. А подачки то давали не только республиканцы!

То же самое видно можно сказать и о политических партиях, которые светят светом давно умерших небесных светил и им даже в голову не приходит мысль о переустройстве. Хотя навряд ли можно обустроить или переустроить Титаник, как недавно писал Виктор Быков на страницах Огонька, тут ни польский папа ни Господь не помогут!

Мой попутчик начал нервно щелкать ногтями, словно расправляясь с паразитами. Потом он вдруг перешел на совсем другую тему, заговорил совсем другим языком. Как будто под влиянием местных боровиков он вдруг начал путешествовать в прошлое, говорить о том, что достижения мексиканских индейцев-медиков до прихода испанцев были на более высоком уровне, чем в Европе... городское строительство,осушение болот, астрономия. А чего только стоит концерция цикличности времени - идея сотворения нового мира из каждой новой катастрофы? Ведь она только в конце 20-го века нашла себе признание среди ученых нашей планеты. Баланс между человеком и природой, человеком и обществом - вот фундамент индейского общества, - воскликнул он вдруг. - Индейские племена держались мнения, что земля принадлежит нам всем, что тело богини матери-земли Тонантцин[19] недозволено делить на куски, как это начали чинить испанцы и продолжается по сей день в Чиапас. Ведь ее волосы это наши леса. Ее плечи -горы. Ее глаза - озера и родники. Ее кожа - трава покрытая цветами. Иногда по ночам, когда начинает дуть сильный ветер, мы можем услышать Ее Голос, Голос Плачущей Девственной Богоматери.

Я старался разгадать кем был мой попутчик. Переодетым запатистой, провокатором, циничным членом SEDENA - Секретариата Обороны, а может перевоплощением самого Гунаб Ку[20]. Но кем бы он ни был, он был интереснейшим малым.

Мы замолкли. Последние километры справа и слева автострады перед столицей Мехико Сюдад были покрыты пластмассовым мусором. В некоторых местах он горел выделяячерный ядовитый дым. В других, среди куч поломаной пласмассовой посуды и упаковки всяческих Макдоналдсов, копались деревенские мальчуганы ... собаки в вылинявших шубах, внутри которых был а жуть и мрак...

В церкви Святого креста, где покоится сердце Великого Фридерика, на Краковском предместьи - специальная стенгазета. В ней еженедельно (в конце 50-ых начале 60-ых годов) можно было познакомиться с оценкой кинофильмов, которые появлялись на киноэкранах Польши. Они делились, согласно мнению анонимного церковного кинокритика, на морально вредные и аморальные, не рекомендуемые и одобряемые церковью. Среди первой категории аморальных и морально вредных прежде всего кинофильмы с Брижит Бардо. Фильм с Жан-Поль Бельмондо - Moderato cantabile - не рекомендуем. Герои фильма гомосексуалист и проститутка.

Напротив церкви - пивной бар, известный среди студентов как бар Под Христом. На него указывает рука статуи Христа, держащего крест, которая разместилась перед входом в церковь. Забежавши в церковь и ознакомившись с оценкой отечественной и иностранной киноиндустрии, студенческая молодежь встречалась за кружкой пива Под Христом. Советские фильмы в большинстве случаев (исключая явно антирелигиозные) входили в категорию одобряемых а в самом худшем случае приемлимых. Каким-то извращенным образом язык церкви и советского марксизма был ближе друг к другу чем к демократии, хотя был не прочь использовать все слабости последней.

Церковные, советские бюрократы и африканеры (из ЮАР[21]) имели схожие взгляды на неморальность, наготу[22] и другие подобные извращения человеческого рода. Поэтому высылка почтовых карточек с изображением Венеры Милосской, Аполлона считалось и в СССР и в Южной Африке распространением порнографии... а на порнографию надо было надеть кафтан, подштаники, поместить фиговые листы на картинах в Ватикане.

Я видел накануне сон. Я был на улицах Кенигсберга и всю ночь не знал как из него выбраться, так как у меня не было визы. Немцы оставили после себя могилу с останками великого Иммануила, с целью оказания тлетворного влияния на будущее поколение росийской молодежи. Могила философа была почему-то наполовину раскопана.

Падал дождь... Gloria victis, - шептал какой-то голос... In hoc signo vinces, - твердил другой.

- Я буду на вас ждать за занавесками, - заявил мне мой гид, чрезвычайно смахивающий на самого императора Константина.

Был четверный час утра. Разбудил меня как 500 лет тому назад мексиканцев, металлический скрежет - стальной голос конквистадоров, звук колоколов со-седней церкви неподалеку от моей гостиницы Сан Аугюстен на (улице) Поньенте 3. Они почему-то сначала пробили зловеще два раза затем были мелкие 33 удара а затем опять более крупные два.

В полусне я подумал, что началось новое извержение вулкана Попокатепетл. Он к концу декабря 1977 г. начал выбрасывать из своего нутра в воздух столбы черного дыма и пепла, угрожая соседним местностям, но к середине января 1998 приутих. Однако согласно телерепортажу, увиденному мною вечером, многие жители, а особенно дети в районе вулкана все еще страдали от астмы и иных легочных заболеваний. Было несколько и смертельных случаев.

В газетах можно было прочесть многочисленные сообщения о том, что Секретариат Народного Образования и Комитет Гражданской Обороны являются спонсорами спецподготовки населения и школьной молодежи в районе в который входят штаты Пуэбля, Тляшкаля и Морелес и Федерального Округа - столицы страны, Мехико Сюдад. Иными словами, в районе вулкана Попокатепетл.

По словам представителя Секретариата Внутренних Дел, в этом районе в 241 городе проживает около 700 тысяч жителей. Для оказания им помощи при эвакуации в случае извержения вулкана стоят наготове около 366 пожарных плюс добавочных 750 добровольцев. В их распоряжении около 150 автобусов, грузовиков и машин скорой помощи.

Можно однако сомневаться насколько пожарники сумеют быть на высоте возложенного на них задания и кстати не по своей вине. Для полной эвакуации надо, чтобы в каждый автобус поместилось не менее двух тысяч людей! Чтобы в каждом доме было радио и телевизор... и чтобы они были включены 24 часа в сутки. В то время как на 96 миллионов мексиканцев в стране всего лишь 21 миллион радиориемников и 15 миллионов телевизоров.

Иным научным предприятием, над которым вот уже десять лет как работают мексиканские ученые, после известного землетрясения 1985 года, является размещение специальных датчиков на территории штата Гереро и Уахака. Эти штаты размещены на побережьи Тихого океана, где соприкасаются Кокос и Американская тектонические плиты. Радиосигна-лы, излучаемые этими датчиками теоретически могли бы уведомить жителей столицы о приближающемся землетрясении в течение трех секунд, и у них было бы около минуты, чтобы выбраться из своих домов и оказаться в безопасном месте (землетрясение, вызванное столкновением выше названных тектонических плит, приближается к мексиканской столице со скоростью 8 км в секунду).

Но поступающие от датчиков в настоящее время радио сигналы все еще сбивчивые. Они все еще час-то реагируют на небольшие сотрясения, игнорируя пяти-шести бальные по шкале Рихтера. И опять здесь, как и в случае извержения вулкана, у населе-ния повсеместно должны быть радио и телевизоры, включенные 24 часа в сутки.

Приходится сомневаться и в том, что жители мексиканской столицы смогут в течение неполной минуты съехать лифтом вниз с какого-то этажа жилого дома и оказаться на улице. Тем паче, что в случае чп жители высотных домов не должны пользоваться лифтом.

- Комната с занавесками, - спрашивал я себя. - Как ее найти? На улице Борнгольмер штрассе 194. Ведь здесь же Берлинская стена. Надо сверить с записью в блокноте.

Из пограничного контрольного пункта на меня смотрит фольксполицай. Но он не двигается, не верит своим глазам и почему-то не требует моего паспорта, не зоворит "аусвайс битте". Он удивлен моим присутствием, как и я его.

В течение следующей недели я несколько раз в день услышу "аусвайс битте", хоть я далек и от берлинской стены, пропускных пунктов.

Я стою на Вильгельм штрассе. Надо было сойти вниз по ступенькам. Справа сидел толстый восточнонемецкий пограничник.

Мы посмотрели друг на друга. Я протянул ему свой польский паспорт и добавил, что хотел бы посетить в Западном Берлине музей, где находится бюст Нефертити.

- Это очень похвально, что вы интересуетесь египетской цивилизацией, - заметил он, внимательно осматривая мой паспорт. - Но для этого вы дол-жны пойти в ваше посольство, получить иной паспорт плюс западно-германскую визу! Вот так, молодой человек. Ауфвидерзеен.

Я нашел номер посольства. Звоню. В трубке голос какой-то пожилой дамы. Говорю ей быстро, что я люблю древний Египет, боясь, что она повестит трубку.

Она терпеливо выслушивает меня а затем говорит на логически внятном языке. - Перестаньте мне вешать на уши лапшу. Возвращайтесь в Варшаву и там обратитесь за заграничным паспортом и западно-германской визой. У нас нет времени. У нас много здесь таких как вы...

Следующее пол дня я провожу у стены недалеко Рейхстага у фабрики граммпластинок на Клара Цеткин штрассе. Пока еще не введена зона смерти. Берлинскую стену можно потрогать рукой. Это все еще декабрь 1962 года. Недалеко слышна музыка слепого шарманщика. В реку Шпрее рабочие вбивают какие-то шпалы.

Я сижу со знакомыми в Кокаду баре в квартале Дрездена - Вайсгирш (Weiss Hirsch[23]). Недалеко от нас советские военные в гражданском. Расслабляются за бутылкой водки и сельтерской воды. Между нами воз-никает разговор, когда они узнают что я из соседней Польши и говорю по-русски.

- Один из наших офицеров попал в тюрьму из-за немки.

- Как так, спрашиваю я.

- Убил суку, - слышу ответ.

- Как убил?

- Да так... она приходила к нему и они даже подружили... сожительствовали. Но однажды, когда совмсем вошла к нему в доверие, змеюга, намекала на позицию 69. Он сначала не знал в чем дело. Попросил объяснения. И она бесстыдница объяснила. Ну он и задавил гадину.Собственными руками. Жалко лейтенанта. Был таким хорошим начальником...

Мы сидим за столом.За окнами падает снег. Родители Юргена выросли в Петербурге. Все говорят в доме по-русски, кроме Юргена. После революции они посе-лились в Риге. После присоединения Прибалтики к СССР - в Восточной Пруссии. А когда окончилась вой-на, то оказались в Йене. Юрген каждого лета приезжает в Варшаву. Живет у меня в общежитии. Посещает американское посольство в аллеях Уяздовских[24]. Из по-сольства приносит массу англоязычных книг, граммзаписей и потом все это перевозит в ГДР. Как он это делает, я не спрашиваю, видно это его секрет. Я впервые слышу у него дома в исполнении Луи Армстронга и Эллы Фитцджералд всю оперу "Порги энд Бесс."

Сразу же после моего приезда я отправляюсь с его мамашей в здание фольксполицай. Для покупки продуктов больше, чем 200 грамм, нужна специальная карточка.

Мы сидим за столом. За окном падает мокрый снег. Я сегодня плохо спал. Из пуховой перины довоенного производства несло запахом десятилетий и ночных парфюмерий. Я задыхался.

В большой стеклянной посуде - pot-au-fau.[25] На вопрос, хочу ли прибавку, стеснительно отказываюсь, надеясь, что меня еще несколько раз пригласят. Но никто не торопится с приглашением. Иду спать полуголодным. Но новые правила поведения за столом я усваиваю быстро. На следующий день я не жду добавочных приглашений и накладываю себе на свою тарелку сам!

После обеда всходим на Бисмаркберг, которая теперь зовется горой Пионеров. В течение недели взойдем на все горы около Йены, увидим камень Наполеона. Тут во время известного у Йены сражения, присутствовал сам Бонапарт. Камень находится на том месте, с которого он руководил сражением.

Вернувшись домой на Вайнберг штрассе смотрю телепрограммы из Западной Германии. Прием неплох, хотя местиные власти и стараются помешать при помощи каких-то волн, которые то появляются то исчезают с экрана. Но они не слишком мешают приему, так как горы по словам хозяина дома, отца Юргена, мешают электронике.

26 лет спустя в 1988 году я высылаю Юргену Новогодние поздравления. Ответ получаю только 30 мая. Он мне пишет о том, что он в Бад Вильснак, так как у него ревматические проблемы и проблемы со спиной. Он все еще интересуется искусством и литературой, как в старое время. Он сожалеет что не может писать очень часто но пару раз в год обещает.

После падения Берлинской стены я получаю от Юргена еще одно письмо. Пишет, что занят революцией.

В середине 90-х годов, найдя его телефонный но-мер, я звоню ...но разговор не получается.

Мне все еще непонятно, как он мог перевезти без хлопот через границу в ГДР такое количество литературы. Видно уж здорово был везучий!

На стенах Пуэбли мало граффити. Во всяком случае в исторической части города. Гвадалахара занимает в стране первое место по их количеству.

Зато часто можно увидеть плакаты. Они расклеены повсюду. Это плакаты превозглошающие мир в про-винции Чиапас "Por la paz en Chiapas" c изображением птицы Del angel al zocalo изданные партией PRD и дату митинга - 12 января (1998 года) в четыре часа пополудни.

Другие призывают объединиться в борьбе против коррупции, наркотиков, против безработицы.

На сокале, напротив здания муниципалитета го-рода после полудня студенты организуют митинги про-теста. Молодежная оркестра исполняет популярные мелодии. Организованы переносные стенды - "Chiapas - la gerra de los оlvidados". Продажа маек с изображением легендарного Эмилиано Запаты, Че Геварры, субкоманданте Маркоса.

Среди толпы участников, зевак и иностранных туристов прохаживаются полицейские, какие-то дяди в гражданском с сотовыми телефонами и дяди без телефонов в выглаженых брюках и рубашках с короткими рукавами. Все просматриваются ко всем, делают снимки, прислушиваются к разговорам той или же иной произвольно образовавшейся группы. Правящая партия PRI для местисо - любящая и всепрощающая мать, для индейцев Чиапас не более и не менее, как пресловутая всевидящая суровая мачеха.

Я пригласил Збигнева в Париж благодаря тому же Жоржу Пашкову ранней весной 1964 года. Оформление приглашения в польском посольстве, которое находилось недалеко станции метро Альма Марсо, стоило мне 10 франков. В кармане у меня было всего 20 -25 франков. У Жоржа же как всегда был волчий аппетит. Я беспокоился, что у меня не хватит денег. На счастье Жорж выпил только два большие кофе с молоком и съел 4 круасанта и на этом остановился.

Збигнев приехал в Париж с шиком. На нем был длиннющий кожух и бабочка ... на резинке. Оказывается с ним на борту находился также и мой профессор Тадеуш Мантойфель[26].

На второй-третий день после своего приезда Збигнев начал проявлять свою независимость. Он пошелв местную польскую церковь на Сант-Оноре. Священник, который заведовал приходом дал ему для начала 50 франков и два куска маргарина. - Через неделю получишь больше, - заявил он Збигневу.

Отец Галензовский ведал, что такое жизнь. Во время войны он сидел в немецком лагере Бухенвальд. По-сле войны получал через банк Дрейфуса какие-то репарации из Западной Германии, которыми делился с нуждающимися.

У отца Галензовского были чрезвычайно хорошие глаза. Когда он вещал с амвона, а брат обходил веру-ющих с блюдечком, со словами "Bog zaplac"[27], он мог заметить, кто из верующих положил на тарелку какой банкнот. Раз, какой-то турист-американец положил на блюдечко брату пяти долларовую бумажку. Однако после прихода в ризницу (sacristy) пятидолларовая бумажка куда-то исчезла. - Я видел ее! - кричал отец Галензовский на брата. - Что ты сделал с пятидолларовой бумажкой? А ну-ка выверни свои карманы!

Но особенной популярностью Збых пользовался в приходе у брата (монаха), который как-то странно хлопал его по коленкам, предлогал ему помолиться вместе и постоянно ходил с потно-красным лицом. Брат пообещал,что он, Збигнев, получит стипендию на изучение французского языка. Что вскоре и случилось. Збигнев начал получать в месяц около 260 франков, а то время оплата Альянс Франсез равнялась 56 франкам в месяц.

В мае 1993 года, попав в Париж в связи со смертью приятеля, я проходил около церкви на рю Сан-Оноре.

Решил зайти в нее. По словам нового кюре, отец Галензовский уже много лет как умер. В церкви околачива-лось много молодых недобритых и не пользующихся деодорантом людей. У многих руки были молочно-белыми с признаками corporal syndrome и нарциссизма. Мне вдруг пришло в голову, что это они, в будущем, будут бросать тухлыми яйцами в польского президента.

Брат же похудел и выглядел свежим как огурчик. Его лицо более не было краснопотным.

Напротив Лувра стоял автобус из Польши. На табличке, которая была помещена перед входом в него бы-ло написано: "стоячие места в автобусе не продаются". И действительно, кому бы могло прийти в голову выстоять всю дорогу в автобусе из Варшавы в Париж!?

Збигнев долго не усидел в Париже и к концу осени эмигрировал в Америку через Союз Польских Комбатантов, которым заведовал пан Доманьски.

За неделю до его отъезда, в субботу, мы шлялись по ночному Парижу до 2-х часов утра. Он жил в 16 квартале Парижа на углу рю Бель Фой и авеню Виктора Гюго. Мы распрощались, договорившись встретиться на следующий день, а вернее через 7 часов. Я должен был разбудить его.

Я появился в воскресенье у дверей комнаты Збигнева в девять утра. Начал стучать в дверь. Но ответа не было. Я продолжал стучать. В конце концов услы-шал в комнате какой-то шорох и из-под дверей высу-нулась карточка с надписью - "извини старик, но я в кровати с гималайкой". Эта записка была настолько странной, что вызвала у меня дикий хохот и я продолжал стучать в двери с еще большей силой. Из-под дверей появилась еще одна записка, затем еще одна и в конце концов через полчаса я встретил моего приятеля в кафе. Гималайка оказалась француженкой из острова Мартиники.

Я встречусь со Збигневом меньше чем через год, в феврале 1965 года, но не лично, а на страницах газеты "Наше Общее Дело", издаваемой Радио Либерти Ком-мити (февраль, номер 2(210) 1965) в статье "Рассказ молодого перебежчика" и не поверю, как тогда, когда по его словам, у него в кровати была гималайка.

Само название статьи извращало правду. Збигнева пригласил во Францию я. Из Польши он уехал легально и уже поэтому не мог быть никаким там перебежчиком.

Статья начиналась с того, что, мол, в редакцию Свободы зашел только что очутившийся в свободном мире молодой человек. Это тоже было далеким от правды, так как мой приятель уже до того как попасть в США провел во Франции больше полу года. (А может Франция генерала де Голя не была свободной страной?)

После приезда в США я как-то спросил моего приятеля, что побудило его рассказывать те или иные небылицы и как это он оказался перебежчиком?

Я получил более менее такой ответ: "заплатили за разговор, ну и я им кое-что наговорил, а кое-что они сами добавили!"

История со Збигневом мне почему-то всегда вспоминается с солженицыновской историей. До своего приезда на Запад Солженицын был сплошной энигмой[28]. Двое сотрудников радиостанции Свобода, назовем одного Алекс а второго Роман, распустили слух, что один из них сидел с писателем в тюрьме а другой приходился ему каким-то дальним родственником. Чтобы выведать что-то о писателе энигме Алекса и Романа приглашает в ресторан журналистка из Daily News.

Разговор на ломанном английском длился часа два в дорогом французском ресторане, в котором изысканные блюда сопровождались очередными бутылками хорошего дорогого французского вина. За десять минут до окончания обеда журналистка обратилась к собеседникам с вопросом имеют ли они еще что-то добавить.

- Ну как, Роман, - обратился Алекс к своему коллеге на русском, - я больше не в состоянии ничего придумать. А ты?

- Я столько набрехал, что больше ни слова не смогу из себя выдавить, - ответил Роман Алексу.

- Спасибо за милый разговор, - вдруг обратилась журналистка из Daily News к нашим Остапам Бендерам на чистейшем русском языке. (Ни Роман ни Алекс и не подозревали, что журналистка владела русским!)

Любители фейерверков должны посетить Чолюлю в сентябре. Она прославилась ими по всей стране. В городе 40 тысяч жителей, а в до испанский период было в три раза больше. Чолюля находится 8-10 км от Пуэбли.

Перекресток. Налево дорога к археологическим раскопкам. Направо в город. Сворачиваем налево. Несколько сотен метров. Слева небольшая частично раскопанная пирамида, около которой находится музей. Справа - потрясающей высоты холм на вершине которого церковь. Что-то подсказывает мне, что мы находимся у подножья Большой пирамиды, и я не ошибаюсь.

Здесь, 479 лет тому назад испанцы во главе с Кортезом устроили резню 8000 местных индейцев. Немного спустя на макушке пирамиды, которая, по словам нашего гида, не уступает египетской пирамиде Хеопса, где раньше находилась святыня Куэтцалькоатл[29], построили святыню победителей de Nuestra Senora de los Remedios. Чтобы навсегда покончить с Куэтзалькоатлом и его влиянием, испанцы около Чолюли выстроили новый (сегодня полуторамиллионный) город Пуэбля.

"Мы не будем перечить...много крови было пролито здесь. Но мы (христиане) искупили свою вину. Индейцы научились многому ... а главное, познакомились с дорогой, которая ведет их к счастью", (познакомились с настоящим, христианским, Господом!)

Шусаку Эндо - Самурай

Большая пирамида в Чолюле строилась не сразу.Она состоит из семи слоев. Старые пирамиды обсыпались землей, по велению того или иного очередного пра-вителя, поверх них строились новые. Под пирамидой, по словам гида, находится туннель длиной в 10 км.

Созерцая город с вершины Большой пирамиды, можно заметить посреди города несколько высоких холмов, которые скрывают в себе археологические тай-ны. Мексиканское государство сегодня не в состоянии финансировать археологические работы на территории своей страны.

Вдали за городом белеют покрытые снегом верши-ны Попокатэпэтль (5452 м) и Исстассиуаттль (5286 м).

Мы вскакиваем в мекстный автобус, чтобы посетить церковь Santa Maria в Тонантцинтля, лучший пример церковной декорации, исполненный местными мастерами-индейцами (потолок расписан дьяволами, цветами, птицами и фруктами) а затем в Акатэпэк - церковь San Francisco, внутри которой преобладают голубые, желные и зеленые цвета.

Водитель автобуса, он же и кондуктор, взяв у нас деньги, делает вид, что нам не причитается сдача. Пару минут спустя, утомив свою совесть нашими настойчивыми взглядами, как ни в чем не бывало рассчитывается с нами. Мы улыбаемся и ему тоже, видно, стало легче на душе, так как он отвечает нам кривой улыбкой.

Ян Дмоховский (бывший семинарист) удивил меня своим письмом где-то два-три года после того, как я обосновался в Париже. Письмо пришло с юга Франции. Ян поехал туда официально собирать виноград, оставив в Польше супругу, ожидающую ребенка. - Дорогой коллега, - писал мне Ян. - Я женился, чтобы уехать за границу. А иначе профессия мужа меня бы не баловала. Две дочки хозяина, у которого я собираю виноград, в меня влопались. Все как в той песьни - "мимо их окон я без дела не хожу...либо ...в окно просуну или ...покажу". Посоветуй, что мне сделать с собой? Может мне стоит жениться на одной из них. Но на какой?

Пишу ответ. Советую приехать в Париж. Подвел одну женщину в Польше, зачем же подводить еще две. Из-за этого и в казенный дом попасть можно-то....

Не знаю, уразумел ли Дмоховский, но через неделю он уже обосновался в Париже у брата двух сестер. В те-чение пары недель он навещает пана Доманьского - рю Лежандр, номер 20 (Zwiazek Polskich Kombatantow).

Пан Доманский, во-первых, прославился тем, что всех невозвращенцев старался устроить на работу на автозавод Reno. По всей видимости он был неофици-альным агентом этого завода и с головы каждого кандидата в рабочие, получал определенную сумму денег. Как-то, на мой вопрос, почему он сам не пойдет туда работать, если там такие хорошие условия и льготы, он немного задумался, не зная что мне ответить, но в кон-це пробормотал, что у него проблема со слухом, а работая на Reno он бы и вообще его потерял.

Во-вторых, пан Доманский был спонсором всех тех, кто решился на эмиграцию в США. Но предпочитал он спонсировать прежде всего представительниц женского пола, так как получал еще какой-то, неофи-циальный навар!

А еще пан Домански прославился тем, что как тот пресловутый Беня[30], который ночью в пещере, в темно-те, мог распознать женщину, он мог (не на ощупь а смотря пристально в глаза посетителю) распознать, кто был а кто нет членом компартии. Все те, кто не выдерживали его взгляда автоматически становились коммунистами.

Так как это последнее умение пана Доманского бы-ло общеизвестным фактом, то я посоветовал одному из моих приятелей бесстыдно и нахально смотреть в глаза последнего. О реакции нового Геркюля Пуаро я узнал через несколько дней, когда в столовой, того же самого ZKP, должен был встретиться с Адамом Целкошем[31]. - Ну как мой знакомый, спросил я у Яна Доманского? - Он необыкновенный человек. Он меня очаровал. У него такой пристальный, чистый взгляд, - прозвучал ответ. - Побольше бы нам таких людей!

Я конечно мог бы сказать пану Доманскому. Что мой приятель нравится также в церкви и брату-монаху, который все время хватал его за коленки. Но последнее вряд ли бы дошло до нашего детектива.

Я точно не знаю, о чем разговаривали Дмоховский с Доманским, но по всей вероятности последнему не понравились любовные похождения моего бывшего коллеги по учебе а затем работе в компании CIECH. Он решил в Америку не ехать а попросил меня устроить ему какую-то халтуру, в результате которой он бы мог немного заработать. Я связался с корреспондентом Радиостанции Свободная Европа в Париже Яцеком Махневичем с целью устройства халтуры. Но на встре-чу Дмоховский не являлся а вернее звонил почему-то мне 3-4 часа спустя, заявляя, что Париж такой краси-вый город и в нем так легко затеряться и потерять чувство времени. После 3-х таких несостоявшихся встречь и телефонных звонков, я решил распрощаться с бывшим университетским коллегой навсегда. Я оста-вил у брата двух сестер француженок записку, в кото-рой пожелал Яну всех земных благ и просьбу меня не беспокоить в будущем.

Автобусом из Пуэбли в Тляшкаля пол часа езды. Тляшкаля столица самого маленького мексиканского штата - Тляшкаля.

В городе 50.000 жителей. Он находится на высоте 2.252 метров над уровнем моря. Ночью в комнате гос-тиницы Alifer чертовски холодно. Я начинаю копаться в вещмешке, натягивая на себя две-три рубашки, джи-нсы и тихо сквернословлю. Рано утром из крана в тече-ние 10 минут течет ледяная вода. Когда я уже совсем потерял надежду принять душ и побриться из крана вырываются наружу потоки кипятка.

Утром, выпив чашку кофе, посещаю местный музей. После музея до обеда осталось считанное время. На обед - миска с супом. Затем куриная ножка с зеленью и завернутые в тряпицу в корзинке маисовые такос. Сладкая рисовая лепешка и опять кофе. Все это за 13 песос - один американский доллар и 50 центов.

После обеда медленное возвращение из Тляшкаля в Пуэбля. Проделав половину пути после Сакальтеко, наш автобус, как и все движение вокруг нас останови-лось. Виновным оказался товарный поезд. Вместо того чтобы доехать до ж/д станции он притормозил посреди автострады. Кто-то наплевав на всех и на все решил выгрузить из вагонов товар тут же. Не знаю как долго длилась разгрузка грузового состава, но только после 30 минутной стоянки наш водитель смог с трудом повернуть обратно на Сакальтеко и, потеряв около часа, полевыми дорогами, довез нас до Пуэбля. Вместо 30 минут мы провели в пути более 2-х с половиной часов.

В городе Пуэбля около сокале - еврейский ресторан. В нем всегда было полно людей и он почему то напоминал мне атмосферу 47 улицы на Манхеттене в Нью Йорке. Люди оживленное беседовали, подчерки-вая сказанное движением рук.(Евреи составляют 0,1% всего населения Мексики, которое в 1980 году равня-лось 67 миллионам.)

Стены многих домов в Пуэбля облицованы кера-мическими кафельными плитками. На них геометри-ческие изображения, изображения цветов. Два дома к моему удивлению были покрыты изображением шести-конечной звезды. По всей вероятности здесь когда то помещались синагоги.

Я посещал Лувр регулярно каждое воскресенье, в течение первых 2 лет после моего приезда во Францию.

(Вход по воскресеньям был бесплатным.) Сначала я старался обойти в нем зараз все. Но через пару недель только то, что меня больше всего интересовало на дан-ный момент. В одно воскресенье, скажем себе, Коро, в следующее - греческая керамика, сначала черная а за-тем красная...отдел древнего Египта...

Лувр также некоторое время питал меня. Но это был другой Лувр, Лувр находящийся по другую сторо-ну рю де Риволи - ресторан Отеля дю Лувр.

У меня все еще сохранился дубликат де Сертефика де Травай, подписанный неким Мсье Д. Анженард 30 января 1964 года для полицейского управления. Внизу выше упомянутого сертефиката славный Мсье Анже-нард сделал великодушную приписку, что я мол свобо-ден работать, где мне только захочется - либр де тут ангажеман!

Работал я в ресторане Отеля дю Лувр в характере аржантье, что в переводе на нормальный язык не означает, что я был "серебренником", но что я мыл на кухне ресторана серебрянную посуду, которую мне великодушно доверяла администрация отеля. Работал я ежедневно с 11 часа до 4 часов после полудня, а затем с 6 до 10 часов вечера. Иными словами полные 9 часов. За работу ежевечерне я получал целые 18 франков 50 сантимов, что равнялось эквиваленту 3 долларов и 50 центов. Никакой минимум оплаты за труд не обязывал моего работодателя. Моими коллегами по работе были марроканцы. Один из них, которому было за 50, проработал в этом ресторане половину своей жизни и поэ-тому в конце дня получал целые 22 франка - 4 доллара и сколько-то там центов.

Рабочий день начинался с того, что я по ступень-кам черного хода - 172 рю де Риволи спускался в под-вал, в котором находился ресторан гостиницы. Надев на себя огромнейший передник, я наполнял огромный чан водой, которую затем надо было подогреть. Вместе с прогревом начиналось обычное чп у тараканов, которые жили по соседству с чаном или в его выемках и которым совсем не нравилось провести несколько часов среди пустыни Сахары. После прогрева, вы вливали из пластмассового сосуда в чан какое-то вонючее черное рыбье мыло, которое я видел в своем родном городе последний раз во время немецкой оккупации. Выполнив все выше сказанное, вы могли спокойно ждать появления серебрянной посуды: тарелок, мисок и соусниц вместе с ложками, ложечками, вилками и ножами, которые ставили запыхавшиеся гарсоны на столе у чана.

Я был свидетелем того, как главный повар выта-щив полузеленый, темного цвета бифштекс и поддержав его пару секунд под краном с водой, солил, перчил, посыпал его какими-то специями и незабывая в то же самое время почесать у себя между ног, теми самыми же руками бросал бифштекс на сковородку на горящее масло. Иногда бифштексы оказывались на полу но с ними всегда поступали экономно, так же как и с предыдущим, никогда никто ничего не выбрасывал. Весь товар в ресторане Отеля дю Лувр был первого сорта.

Я никогда не видел чтобы повара ресторана пользовались носовыми платками. Они сморкались через пальцы вытирая их о штаны.

Вверху же, на первом этаже, гарсоны с благоговей-ным выражением на лице, с уважением и благород-ством обслуживали богатых клиентов. Как клиент вы чувствовали что вы присутствуете во время Высокой мессы в кулинарном соборе Парижской Богоматери. Только тут царил не дух божий а омар с филе миньен и бифштексом!

Перед уходом на 2-х часовой перерыв, в 4 часа, я выпускал воду из чана, которую покрывал слой жира на 2-3 сантиметра. После моего возвращение, в 6 часов вечера, вся процедура повторялась сначала.

Два часа, которые были в моем распоряжении ( с 4 до 6) были достаточны только чтобы добраться до 20 квартала Парижа в котором я жил - 3 Вильля Амели - и вернуться обратно на работу. 2-х часов было недостаточно чтобы посетить курс французского языка. И в связи с этим эти два часа я чаще всего просиживал в кафейнях, учитывая что была зима. Когда я возвра-щался домой то с 18 франков 50 сантимов в кармане у меня оставалось не больше 5 франков. (Квартира же в месяц стоила меня 150 франков!)

Однако работа моя вскоре окончилась совсем по другой причине. Где-то на 12 день моей работы, ровно в шесть, когда я начинал вторую смену, ко мне подо-шел дядя, в ведении которого находился ресторан. Не исключаю, что это и был тот же самый Мсье Анже-нард. Он вдруг нежданно негаданно обратился ко мне со следующим странным вопросом:

- Мсье Машен[32], будьте так добры и покажите мне как вы моете посуду.

- Вы хотите знать, как я мою посуду? Здесь нет никакого секрета, - заметил я и ввел его в тайны професии аржантье.

- Вот так я и думал, - сказал мне Мсье Анжженард. Вы слишком много переводите мыла. А мыло надо вливать в чан

- всего лишь раз в день.

Никакие мои доводы, что вода становится жирной

и слой жира достигает 2-3 сантиметров, не смогли переубедить моего экономного хозяина. Даже довод, что серебрянная посуда будет липкой. - На это у вас есть тряпка и ей-то и следует витирать посуду.

Я расстался с моим первым местом работы во Франции на 15-ый день. Так как в республиканской Франции действовали по отношению к иностранцам суровые полицейские правила, то мне нужна была справка для полиции в которой черно по белому было бы сказана что две недели я провел во Франции не во-руя или занимаясь какими-то недозволенными делами а работая. Обязывала иностранца и приписка. Каждый раз когда вы переезжали с одной квартиры на другую вы обязаны были сообщить полиции где вы жили и куда намеревались переехать.

Французский же гражданим мог себе спокойно спать под мостами Парижа или же попрошайничать и даже стать клошаром.

Я путешествую по Мексике со старым приятелем Дитером, с которым познакомился в 1963 году, во время посещения Альянс Франсез. Он года два до этого смылся на Запад из ГДР через Берлин, пересекая грани-цу между Восточным и Западным Берлином много раз, так как поставил себе целью перенести на новое место жительства не только себя но и многотомную энциклопедию. Родом из Дрездена, он пережил бомбежку за городом в какой-то пещере. Успешно сдал экзамен в музыкальную академию, но кто-то пронюхал его буржуазное происхождение (отец до войны работал в банке) и заявил ему, что рабочие и крестьяне ГДР нуждаются не в музыкантах но в книгопечатниках. Так и определи-лась его карьера. Никакие убеждения и доводы, что он дальтоник не смогли изменить решение партруководства. Попав во Францию он проработает печатником следующие 30 лет, все время беспокоясь, что раскроется его дальтонический секрет.

У Дитера много секретов. У меня даже возникла теория, что один способствовал возникновению после-дующего, своего рода теория домино. В 1993 году умирает его долголетний приятель Жан-Клод - следующая тайна его жизни. Дитер бросает работу и уходит на пенсию. Но это тоже секрет. - Если ты встретишься случайно с моим босом, - не говори, что я провожу пол года на Карибских островах, он думает, что я переехал жить в Германию, - вдруг ни с того ни с сего заявляет он мне.

Дитер возит с собою целую аптечку, хотя он и не болен. Даже удивительно, что пограничный контроль не конфискует его медзапас. Здесь и антибиотики, и таблетки от простаты, которой Дитер еще не страдает, но принимает на всякий пожарный случай. - Я из-за этих простатных таблеток испортил себе печень, - вдруг заявляет он мне когда мы уселись в самолете Америкен Айрлайн в Майами. - Ну и как, - переспро-сил я, - ты перестал их принимать? - На время только, так как сейчас беру добавочные, которые восстанавли-вают и балансируют работу печени.

Кроме всевозможных таблеток, у него в багаже своя итальянская кофеварка. Он панически боится всяческих микробов и ему постоянно мерещится месть

Монтезумы[33]. В связи с этим, каждый раз когда на его тарелке оказывается какая-то зелень, он великодушно сталкивает ее своей вилкой на мою тарелку. - Я знаю, что ты большой любитель зелени, - говорит он мне ши-роко улыбаясь. - Кстати, ты знаешь, что зелень всегда более здоровая, чем те, кто ею питаются?

Потом у него почему-то всегда падает вилка на пол и он просит официанта принести ему новую.

В Уахаке мы находим маленький ресторанчик, который специализируется в кулинарии штата Море-лес. Среди многочисленных блюд мне попадается в меню sopa de hongos. Что значит суп из онгос?

Заставляю работать мозг...онгос, гонгос, фонгос, фун-гус...так же как фамилии Гернандес, Фернандес...суп из фунгуса... иными словами грибной суп.

Уахака - пятница. На экранах телевидение - en vivo - прямое включение папа Иоан Павел Второй и Фидель. Слышны коммунтарии Хосе "Пепе" Аленсо, Сержио Сан Педро. Фидель гладит по головке очкас-тую монашенку. Та в диком восторге.

Дитер посетил Кубу в прошлом году. - Сейчас время посещать остров. Через пару лет Фидель умрет и там будет такой бардак, - заявил он мне.

Мы чуть было не поехали на Кубу вместе два года тому назад. В гостинице Reforma, в столице Юкатана Мериде, в которой мы провели около недели, разместилось туристическое агентство. Две ночи и три дня на Кубе ( гостиница и полет) стоят всего лишь 150 долларов. Однако несмотря на искушение я вынужден был отказаться от подобной поездки, не желая платить 20.000 долларов штрафа. Гражданам США все еще официально запрещается посещать остров.

Хотя кубинская церковь никогда не пользовалась такими правами, как, скажем церковь в Польше, она существовала намного лучше, чем русская правос-лавная церковь в СССР. На Кубе никогда не запрещалось и существавание масонских лож. По данным 80-ых годов, на острове их было 326 а число членов составляло 25.728 человек.

По словам Дитера, отношения между США и Кубой напоминали ему отношения между Германией и СССР, с одной стороны, и Польшей, с другой.

И Польша и Куба теряли свою независимость по воле своих великих соседей. С другой стороны, какую-то роль играла и играет ревность слабого по отноше-нию к сильному. Ну хотя бы всем известный в Польше анекдот, почему советская ракета приземлилась мягко на поверхности Венеры? По простой причине, звучал ответ, так как попала в дерьмо пана Твардовского[34]. Анекдот этот был чрезвычайно популярен в Польше. И он несомненно свидетельствовал о импотенции людей его придумавших...

Для большинства американцев не было ничего плохого в том, что США в 1961 году организовали и финансировали инвазию на Кубу. Проблема легальности или морали была и является по сегоднешний день для них проблемой второстепенной, в отличие от личных проблем Била Клинтона и Моники. Их по сегоднешний день интересуют только причины поражения этой ин-вазии. Агентства AP и UPI во время инвазии на Кубу публиковали высосаные из пальца информации, а вер-нее добрае пожелания, о том что на улицах Гаваны шли рукопашные схватки... (Лио Губерман - Очевидец в Гаване, The Nation, 13 мая 1961 года).

СССР был против демократизации политической жизни в Польше в августе-сентябре 1980 года, готов к вооруженной интервенции в 1981 году.

США непреклонны против аграрных реформ в Странах Третьего мира. Если вы инвестировали миллиард долларов в проведение аграрной реформы в любой стране - производство улучшится только через 10 лет. Но если вы дадите тот же самый миллиард в долг коррумпированной олигархии, то эта сумма вернется к вам немедленно (в виде инвестиции в один из банков Майами).[35]

СССР никогда не мог согласиться, что может существовать коммунистический строй югославского, китайского, венгерского или чехословацкого образца и мы помним чем это все окончилось.

США были против нейтральности Индии, Швеции. Им не нравилось что Франция де Голя старалась быть независимой, основать оборону Франции на собственной ядерной силе.

Конечно лупануть по Венгрии, Чехословакии, Гранаде или же Панаме было проще, чем скажем по Китаю, Югославии или Франции.

Я живу в 20 округе Парижа, 3 Вильля Амели у хозяина, на которого ждут и не могут дождаться герои фильма Романа Полянского Cul de Sac (Тупик -1966).

Мсье Андрей - хозяин дома. Во времена 2-ой Мировой войны - пилот RAF[36]. Его дядя в довоенной Польше был сенатором. Мсье Андрей встает рано утром в часов 6 - 6-30. Выпив чашку кофе принимается за изготовление бамбуковых ламп. Около 8 утра дети уходят в школу. Затем около 8-30 исчезает его супруга Лена, чертежница.

Изготовление ламп приостанавливалось к 11 часам утра. Затем был слышен скрежет калитки. Это пришел художник пан Ежи с 4-5 бутылками вина в авоське. Он обычно каждое утро проводил на Монмартре, рисуя французским туристам чернобелые портреты, за 3 франка штука, в течение нескольких дословно минут. Туристы же из Америки любили, чтобы их щеки были розовыми и они с удовольствием платили за портрет целые 5 франков.

Пан Ежи усаживался в гостиной. На столе уже стояли стаканы, лежал хлеб (багет) и сыры - камамбер и бри. Вскоре, как обычно каждого будничного дня, можно было услышать ту же самую музыку из Кабаре Пожилях Джентельменов[37]. Каждые два часа скрипела калитка. Это радушный хозяин или гость выскакивали за очередным винным нектаром.

Дом Мсье Андрея славился в полицейском досье 20 округа Парижа тем, что в нем собиралась вся польская богема. Здесь останавливался Збигнев Цыбульский, скульпторша Галина Шапочников, автор известного памятника Нкваме Нкрума. На кровати, где я почивал, раньше спала Барбара Квятковская со своим супругом Романом Полянским и многие другие...

Мсье Андрей перепродавал полученную от артис-тов краковскую колбасу, хрусталь и "антики". Они часто могли получить у него взаймы. Остановиться на день, неделю, месяц...

Роман Полянский был похож на мальчика подрост-ка. Носил специальные ботинки чтобы быть повыше ростом. Часто находил Мсье Андрею халтуры. То Мсье Андрей был у него насильником - фильм "Вы любите женщин?" (первый фильм сделанный Полянским во Франции, который так и не получил успеха), то в фильме не появлялся вообще - Cul de sac. А только его фамилия.

Новый 1964 год Мсье Андрей и его семья встречали в присутствии Романа Полянского. Кроме Полянского присутствовал пан Ежи и Януш Корызма. Последний вскоре начнет работу в Польской секции Радиостанции Свобода в Мюнхене и о дальнейших его похождениях на поприще диктора и курьера расскажет в своей книжке "Cемь трудных лет" мой коллега по факультету и общежитии Андрей Чехович.

Пан Ежи с Мсье Андреем забавлялись весь вечер тем, что топили шляпу бедного Януша Корызмы в туалете.

Раз или два в неделю Мсье Андрей совершал покупки на рю де Бельвиль. Он появлялся в том или же ином магазине и обзывал его владельцев для забавы, ласково, еврейскими мордами. Об этом рассказала мне как-то одна из квартиранток семейства Кательбахов -Крыстына З.

Я покинул 3 Вильля Амели рано утром, так и не рас-прощавшись ни с радушными хозяевами, ни с паном Ежи, когда накрыл предыдущего дня Мсье Андрея, ко-пающегося в моем чемодане "в поисках мелочи", как он мне невинно заявил объясняяпричину своего нестандартного поведения.

Почти в каждом большом мексиканском городе лавки с церковной утварью. Среди нее особое место занимает Исус. Исус - кукла-ребенок, изготовленный из пластмассы в юбке с блестками. Исус чародей - с маги-ческой палочкой в руках, на конце которой звездочка. Исус в белой кофточке и шляпке, как будто вот-вот приехал из Тироля. Исус взрослый с подвязанным руш-ничком вокруг пояса, как будто только что вышел из под душа или собирается пойти в финскую баньку.

Исуса в терновом венце, покрытого кровью, засохшими мухами и пылью можно увидеть у церковных стен. Он обычно почивает в прозрачных пластмассовых ящиках, укутанный в какие-то плащеницы. Около него стоят обычно копилки, в которые рекомендуется ос-тавлять подаяния на ту или иную благочестивую а значит и благородную цель.

Дитер мне даже подсунул, под влиянием виденного в Мексике, совсем бендеровскую идею: "а что старик, еслиб мы так себе купили пластмассового Исуса и поместили в окне квартиры на первом этаже, сделав в стекле отверстие для квотеров[38]?"

Размышления на тему предложения Дитера как-то привели меня к мысли о методах какими пользуются в разных церквях для сбора подаяний.

В польской церкви в Париже, после того как вы положили на блюдечко банкнот или же монету священник скажет вам - Бог вознаградит Вас (Bog zaplac).

В Германии - Баварии, вся процедура напоминала ловлю бабочек. Священник, чтобы добраться до каж-дого грешника индивидуально, имел на длинной палке что-то вроде сачка для ловли бабочек, в который при-хожане помещали деньги.

В Швейцарии процедура сбора денег происходила чрезвычайно демократично, вроде магазина самооб-служивания. Священник давал тарелку первому сидя-щему в лавке а тот передавал ее следующему. Когда та-релка добиралась до сидящего в последней лавке, тот передавал ее обратно священнику.

Однако найболее впечатлительным выглядел сбор лепты в церкви Святой Мадлен в Париже. Первым шел здоровенный дяда-верзила в наполеоновской шляпе, у которого в правой руке была большая палка а в левой мешок. Он передвигался среди верующих постукивая палкой об пол и тем самым призывал обратить на себя внимание. Около него сновал маленький священник за-мухрышка, который подставлял поочередному верующему под нос тарелку. Когда тарелка наполнялась, священник замухрышка пробирался к дяде в наполеоновской шляпе и опорожнял тарелку в мешок, возвращаясь к прерванной работе.

Сбор в Америке по сравнению с вышесказанным был мало интересен. Люди попросту кладут на тарелку заранее приготовленные конверты с выписанными на ту или иную сумму чеками. (В конвертах, чтобы никто точно не знал сколько вы пожертвовали.)

Моя следуюшая работа во Франции оплачивалась лучше чем работа в ресторане отеля Лувр. Правда из аржантье я стал обычным упаковщиком - эмбалером.

Работа длилась с 8 утра до полудня и затем с часа до 5 вечера. В конце дня мне причиталось 25 франков и 20 сантимов. Плюс к этому предприятие Detex давало мне билет на бесплатные проезд на работу и с работы.

Работа в компании Detex, которая находилась на юго-востоке Парижа, в Мэзон Альфор, была несложной но тяжелой. Рабочие делились на две группы. Одну составляли женщины. Их было около 20, среднего и пожилого возраста француженки. Вторую - мужчины, абсолютное большинство алжирцы, менее 6 человек.

В одном крыле помещения женщины сортировали привезенные нам в мешках кусочки-остатки материала, которые не представляли больше никакой ценности и были собраны во всех пошивочных ателье Парижа.

В противоположном крыле здания работал алжирец Али и я. По очереди, каждый из нас сидел в мешке, который верхней своей частью был прикреплен к деревянной раме. Другой подавал ему корзинки наполненые кусочками материала, который сейчас, благодаря работе женщин, был или шерстяным, или нейлоновым или же хлопчатобумажным. По мере наполнения мешка один из нас как бы вырастал из него.

Утрамбовав ногами материал и наполнив им меш-ок (со стороны это выглядело как танец в мешке) мы зашивали его специальной бечевкой а затем вывозили на специальной тележке из здания, где у перрона наготове всегда стоял грузовик. Мешки весили всегда не менее 300-350 кг и когда вы везли их вниз надо было все время быть начеку, чтобы не поскользнуться, чтобы ручки тележки не выбили вам зубы, не оказаться под тележкой.

После рабочего дня, в зависимости от того, како-го цвета были тряпки в вашем мешке, ваши плевки могли быть зелеными, черными, красными или же синими.

Новая работа однако не благоприятствовала моим занятиям французским языком. Я приходил в здание Альянс Франсез на Бульвар Распай смертельно уставшим, сонным. Этому способствовало по всей видимос-ти и то, что на сам урок мне приходилось ждать еще целый час и теплота внутри помещения совершенно расслабляла меня. Зато благодаря Али я очень скоро выучил немало слов арабского языка, которые звучали не хуже российского мата.

Однако расстался я с новой, хорошо оплачиваемой работой при довольно странных обстоятельствах. На третий или четвертый день ко мне начал подходить Мсье Артюр, который провел лучшие свои годы в лагере Бухенвальд. Он получал какую-то пенсию, но, чтобы облегчить свою жизнь, и поскольку человек жи-вет не хлебом единым, подрабатывал бухгалтером у Мсье Рафала Цукермана в Детексе.

Он подходил ко мне каждое утро. Здоровался. Высказывал озабоченность, если у меня был насморк. Вручал мне деньги в середине недели вместо конца. Вообще был не человек, а душа. (Его старшая сестра в Англии была женой известного польског социалиста Адама Целкоша.) Но мне показалось странным, что каждого дня Мсье Артюр почему-то обращал особое внимание на теплоту моих рук.

- Бруно, а руки-то у тебя сегодня горячие. Дайка я проверу нет ли у тебя температуры. - И он тут же старался проверить признак температуры путем приложения своей ладони к моему лбу.

Но однажды я не выдержал и, после очередного замечания относительно температуры моих рук, я заявил Мсье Артюру, что мои руки горячие по той простой причине, что я дрочу. В ответ я услышал слова:

- Нарцисс и нахал! Зачем самому, если можем вместе!

Мсье Артюр оказался той пресловутой Мадам Артюр, о похождениях которой повествует известная французская песня. "Мсье Артюр сэтюн э фаммэ ки парль парль парль тре лентма..."

С апреля я работаю у Мсье Млокера. Компания называется SPAS - Парижское Общество (по Изготовлению) Спортивной Одежды.

Мсье Жозеф платит мне столько сколько я получал в Детексе плюс к этому доходят чаевые (порбуары).

Сначала я делаю пуговицы, сотни, тысячи пуговиц. У меня даже на правой руке появилась так называемая пуговичная мышца. Вскоре Мсье Жозеф решил меня приобщить к секретам профессии закройщика. Сначала по утрам, под руководством самого Мсье Жозефа, затем пополудни, помогая калмыку Басманову, кото-рый в молодости был джигитом, затем выступал в каком-то русском цирке на Западе, был жокеем. Сейчас ему под пятьдесят, он потерял один глаз и ему больше не хочется, как он говорит, заниматься быстрыми деньгами.

- Знаешь, сколько часов работаешь, сколько получишь, работа спокойная да и хозяин душенька.-

Хозяин действительно интересный дядя. Бывший член довоенной польской компартии, он, не желая попасть в тюрьму, уезжает сначала в Бельгию а затем в 1928 году во Францию, так никогда и не покидая ее рядов. Читает ежедневно газету на идиш. У него в бюро настоящая коллекция передников. Один белый из кожи ягненка. После войны поехал в Польшу, навестил городишко на Востоке страны, где родился. Привел в порядок, за свои деньги, не только могилы своих близких, но и все кладбище.

Он никогда не вступает со мной в политические или религиозные беседы. Если что-то ему не нравится по работе, говорит со всеми откровенно, не повышая голоса. Помогает многим эмигрантам, не задавая лишних вопросов.

Благодаря Мсье Жозефу кормятся многие новоприезжие во Францию. Одни, которым я привожу по утрам работу, сшивают рукава, другие пришивают застежки-молнии, третьи - пуговицы, изготовленные мною. Потом готовые уже куртки, футболки или кожанки надо собрать и привезти на 16 рю Фобур Сан-Дэни. Затем, раза два в неделю, ж/д почтой, я разсылаю товар в отдельные части Франции, Алжир, Италию.

Басманов знакомит меня с семейным ресторанчиком, где можно пообедать всего лишь за 3-4 франка. Их не найдешь ни в телефонной книге, ни по вывеске на улице. Оказывается таких ресторанчиков много в рабочих кварталах Парижа, но чтобы стать их постоянным посетителем, вас должен кто-то ввести. После первого визита-обеда вы должны принять решение подходит ли вам цена, меню, атмосфера, хозяева и раз приняв решение вы становитесь его постоянным завсегдатаем, так долго, как вы работаете в данном квартале.

Из-за постройки новой автомагистрали между Канкуном и Меридой на половину сократилось время

проезда. Но массовый туризм оказал негативное влияние на останки исторического прошлого. Это я заметил посещая Чеченицу в 1986 а затем в 1996, 1998 годах.

На территории самой археологической зоны поя-вились сотни продавцов, чего не было 10-12 лет до это-го. А вместе с ними и тысячью ежедневных посетителей - пластмассовые отбросы, окурки, пустые бутылки. Вы больше не сможете взобраться на святыню Воителей, к статуе Чак Мола. Вход на нее запрещен.

То же самое касается и города Тулюм. Среди его развалин больше не зеленеет трава...Закрыт вход в святыню Фресков.

С Паленке дело обстоит немного лучше. Она минимум 8 часов езды автобусом экспресс из столицы Юкатана Мериды. А значит вы потеряли весь день. Что означает принудительный просмотр 4 видео со Сталье-не или Шварценэгером. Громкость просматривает видеокассеты регулирует шофер. Это не каждый осилит.

К тому же ходят слухи, что по ночам в Паленке (с целью экономии времени) ехать опасно. Могут напасть бандиты. Иными словами, чтобы попасть в Паленке, надо пройти определенный естественный отбор.

На автобус по дороге в Паленке остановился три раза. Первый раз, в Кампече, жители которого, майя, 485 лет тому назад, в течение 25 лет успешно боролись с испанцами и занимались главным образом ловлей рыбы а сегодня добычею нефти.

Дорога к автостанции, на которой мы провели не больше 15 минут, проходила мимо построенных в по-ловине 17-го века укреплений (для защиты от пира-тов[39]), каналов, по которым судна вплывали в порт города.

После Кампече мы продолжили свой путь на юго-запад, паралельно с Кампечийским заливом, который покрывал легкий туман. По обеим сторонам автостра-ды номер 180 можно было заметить разрушительную работу очередного урагана. Сменив автостраду номер 180 на автостраду 186, мы оказались в штате Табаско, (центре культуры Ольмек) и всемирно известного ог-ненного соуса о таком же названии как и мексикан-ский штат. Местность стала холмистой и когда вдали замаячили горы, наш автобус вдруг повернул влево на шоссе номер 203. Сначала появилась огромнейшая ста-туя национального героя Мексики в шляпе и на лоша-ди, а вскоре затем, после километра-второго дороги, высаженной какими-то фруктовыми деревьями ( виш-нями?), и сам город - Эмильяно Запата.

Перед отъездом из города в автобус вошло двух солдат с офицером. Они присматривались к местным пассажирам, проверяли удостоверения личности. Мы были по соседству со штатом Чияпас...

По дороге в Паленке их будет не мало на дороге, у пропускных пунктов, но они больше не будут остана-вливать наш автобус.

Распрощавшись с симпатичным чехом из Австралии, я оказался на станции Aix-la-Chapelle (Aachen). Нашел полицейское управление. Вошел внутрь. За столом сидел какой-то полицейский и разговаривал по телефону. Увидев меня он отложил трубку.

- Хотите получить политическое убежище. А по-чему не остались во Франции? Вы знаете у нас хватает проблем с беженцами из ГДР. Если вы или ваши близкие не сидели в тюрьме и не пре-следовались из-за своих убеждений, вам было бы лучше вернуться обратно во Францию. Так или иначе сегодня воскресенье и сегодня ваше дело не может быть решено. Вам придется проспаться в управлении а завтра в понедельник посмотрим.

Узнав, что я весь день ничего не ел, и что у меня в кармане осталось всего 50 сантимов, он куда-то ис-чез и через пару минут вернулся с полным кофей-ником и подносом, на котором было по меньшей мере с пол дюжины бутербродов.

Я очистил поднос в течение нескольких минут и вскоре храпел на раскладушке с телефонной книжкой под головой вместо подушки.

В понедельник со мной провел интервью какой-то полицейский чин. Разговор мало чем отличался от предыдущего.

- У вас две возможности, - заявил мне вдруг полицейский. - Первая, вернуться в Польшу и там на месте хлопотать об эмиграции. Вторая - у вас все еще действительна французская виза и вы можете вернуться во Францию. Правда, у вас окончилась бельгийская виза, но не горюйте, мы посмотрим что можно для вас сделать.

Я выбрал второй вариант. Меня привезли в полицейской машине к ж/д станции, усадили в вагон и через час-полтора я оказался в Вервье, Бельгии. Тут меня поместили в тюрьму из-за неимения денег а также потому что у меня в Бельгии не было ни родных ни знакомых.

Директор тюрьмы посоветовал мне написать письмо во Францию к знакомым, с советом, чтобы последние прислали мне деньги на оплату дороги, тогда мои акции по его словам, сразу же пойдут вверх. При этом он мне почему-то подмигнул.

Я последовал его совету и тут же написал несколько строчек Косте Христичу, который в то время работал в газете Le Monde и с которым я познакомился проживая в той же самой что и он гостинице.

К моему приятному сюрпризу, еще перед концом недели, я был приглашен к директору тюрьмы в тот же самый кабинет.На этот раз он мне предложил выпить с ним чашку кофе, угощал сигаретой и сообщил, что сам корреспондент газеты Le Monde в Брюсселе, Пьер Девос, звонил ему и расспрашивал про меня, что скоро я получу деньги и что вообще мои дела на правильном пути.

- Если я чем-либо могу быть полезным, - сказал он мне пожимая руку, - не стесняйтесь и сообщите. Я к вашим услугам.

К концу недели меня перевезли полицейской машиной в Брюссель. В отличие от Вервье нас было в камере трое. Рыжий фламандец, который проехал кого-то в пьяном виде и Жюль Малькос - рыбак, который проворовавшись и войдя в конфликт с Фемидой решил искать счастья в Германии.

Во время прогулок по тюремному двору я познакомился с неким Федосом, который сидел за участие в профсоюзных демонстрациях второй половины 50-ых годов, с Богданом Калинчуком, который кого-то пере-ехал и мечтал когда-то в будущем посетить Украину, о которой рассказывала ему его бабуля. По словам Богдана, все те кто по воскресеньям посещали тюремную церковь, получали в награду от тюремного священника несколько таблеток шоколада.

Еще неделя и я с Жулем Малькосом, пройдя обяза-тельную церемонию снятия отпечатка пальцев, из Брюсселя едем в Мобеж а затем из Мобежа поездом в Париж.

В Париж я приехал поздно ночью. Остановился в гостинице 17 округа, на рю Леуис (8 франков ночь с завтраком).

Утром я побежал поблагодарить Косте за все что он для меня сделал, включая присланные мне 500 фран-ков. По его словам, Пьеру Девосу в Брюссель звонил не он, а его хороший друг Ижен Манони[40], который все еще находился в Сайгоне.

Затем было здание Парижской Прэфэктюр де ля Полис. Тут я простоял в очереди с 10 утра до 3 часа пополудни. Я попал в Восьмое отделение. Я стал его завсегдателем в течение целого года. Каждый месяц, посещая его, я должен был иметь с собою справку с места работы, с места жительства и много много терпе-ния.

Вскоре я поселился в 20-ом округе Парижа у ранее названного Мсье Андрея.

Гостиница Майя Тулипанес в Паленке[41] - 15-20 ми-нут ходьбы от автобусной станции. Принадлежит она семье Моралес, как и другие гостиницы и рестораны, расположенные в поросшем тропическим лесом районе Ля Каньяды.

200-300 метров от нашей гостиницы ресторан с потрясающей, горячей, свеже приготовленной сальсой и холодным пивом. В нем всегда полно разноязычных туристов, особенно по вечерам.

Ресторан, а вернее кухню ресторана, ежедневно, в течение последних 15 лет посещает, семейство черных обезьян. Сначала вы слышите их разглагольствование в кроне деревьев, затем они как бы проверяют, кто сидит под навесом и только после этого они направляются в кухню, пролезая через вентиляционные отверстия в стене. Побаловавшись остатками приготовленной для них пищи, они еще раз появляются под навесом ресторана, как бы сверяясъеденое с туристическим меню, чтобы затем скрыться до следующего дня.

Учитывая замешание, которое проивели обезьяны, Дитер великодушно спихнул на мою тарелку всю зе-лень. - Ты ведь так любишь салат, - заявил он мне уже который раз, - а он всегда здоровее того, кто его ест.

Вечером Дитер проводит не мало времени обворачивая одеялом кондиционер воздуха, который почему-то, как всегда, дует злостно в его сторону, может благоприятствовать воспалению легких, захворанию синюзитом или же обычной простудой. Мое предложение выключить кондиционер ему не понравилось. Мо-гут появиться комары а с ними малярия, от которой он постоянно принимал какие-то пилюли и даже подсо-вывал мне, а самое худшее, что может случиться - это лихорадка денге. Перед тем как идти спать он старался не посещать уборную, так как, по его словам, полный мочевой пузырь содействовал бдению, а он беспоко-ился, что его ночью кто-то ограбит.

Расстояние из города Паленке[42] до археологической зоны около 6-7 км. Лучше всего туда добираться автобусом (но можно и такси, которое стоит примерно в 10 раз дороже) и рано утром, когда солнце еще слиш-ком не успело прогреть воздух и руины окутывает ранний туман.

В отличие от Чиченицы и Тулюм, большинство археологических мест Паленке еще не раскопаны. У Мексиканского государства нет на это денег. Из пятисот объектов приведены в порядок только 34. Осталь-ные все еще покрыты обильной тропической растительностью. Среди нее можно увидеть не только тех же черных обезьян, которые навещают ресторан, разнообразных представителей пернатого мира, но также, как это имело место у святыни номер 18, представителей мира хиппи, которые не скрываясь, наплевав на всех и на вся, покуривали себе открыто коноплю. Большинство из них было с Северо-Американского континента - США и Канады.

Полистав страницы телефонной книги и выписав на карточку бумаги все возможные названия компаний и их адреса, я однажды утром в поисках работы оказался в помещении культурной секции радиостанции Свободная Европа у господина Бэрно. Последний, тут же, поговорив со своим шефом, Джином Мецом, решил что мне лучше всего поехать в Страсбург, где должна была состояться какая-то антикоммунистическая конференция молодежи стран Восточной Европы.

- Дорога, гостиница и питание будут вам оплочены. Кстати, если подождете, то наша секретарша выдаст вам 600 франков на мелкие расходы. Вам также стоит зайти к господину Джиму Кричлеву в Радиостанцию Свобода.

Через год, полтора, когда я уже буду работать в парижской секции радио Либерти, господин Бэрно придет к нам в поисках работы. Его бюро закроют, а его шефа Ижена Меца направят работать в Южную Америку, с целью организации каких-то религиозных радиопередач, для борьбы с безбожным коммунизмом на коротких волнах.

Радиостанция Свобода в начале 60-ых годов помещалась под 29 номером на rue Cambon. Недалеко, на той же улице находились известный Отель Кастий (Castille) в котором Теодор Герцль[43] написал свою книгу - L'Etat Juif (1895), Chase Manhattan Bank, а нем-ного дальше, перейдя через boulevard des Capucines, здание известного парижского мюзикхолла Бруно Кокатрикса - Олимпии...

Я начал с преподавания русского языка сотрудни-кам Либерти во время обеденного перерыва или же рано утром маркизе Петулии Клярк.

Маркиза была простой американкой польского происхождения (девичья фамилия Сикорская), которая 17 летней девушкой вышла замуж за французского старика, полковника-маркиза. Муж умерает от рака. Согласно завещанию она могла стать наследницей всего маркизского добра только в том случае, если в течение 10 лет после смерти супруга не выйдет замуж. Это видно и побудило ее к работе в радио Либерти. А может ей по-просту не было чего делать. Она же, как мне об этом призналась, очень интересовалась марксизмом, хотя навряд ли знала разницу между Граучо и Карлом Марксом. Музыка Баха напоминала ей передвижение немецкой пехоты...

В 7-30 утра я стоял у дверей ее апартамента, неда-леко станции метро Alma-Marceau. Дверь открывала прислуга Кончита и вводила меня в переднюю. Мадам же появлялась, выждав 2-3 минуты, с огромной прико-лотой маркизской короной на груди и настоящей улыб-кой, которую можно увидеть только на американской рекламе. Она собственноручно наливала мне горячее какао или кофе, клала на блюдечко теплые гренки. Мы таким образом не спеша завтракали и в течение этого завтрака я преподавал маркизе азы русского языка. Маркиза была ученицей способной и вскоре совершенно прилично могла объяснится на русском. Подобное продолжалось более года. Я неплохо зарабатывал, эко-номил на питании... но однажды...

Однажды милая Петулия Клярк[44], как она любила чтобы ее называли, пригласила меня и иных сотрудников бюро к себе на ужин. Нас было 7-8 человек, включая и лакея ее мужа - Лионеля, который славился тем, что умел приготовить "пуле о ситрон". К тому же, по ее словам, хорошо если во время ужина сервирует вам настоящий профессионал.

Стол был покрыт супер дорогой скатертью.На ней стояла хрустальная и серебрянная посуда, лучшего ка-чества, чем та, которую я перемыл столько раз в ресто-ране Отеля Лувр! Когда после салата и сыров мы перешли к шербету а затем кофе и арманьяку, кто-то пред-ложил мне закурить. До этого я почти никогда не курил. Но здесь были самые настоящие кубинские сигары и меня попросту одолело любопытство. Я закурил, сделал несколько пафоф а затем отложив сигару на пепельницу, увлекся разговором с одной из моих собеседниц соседок. Время шло. Вдруг я заметил, что сигара соскользнула с пепельницы на скатерть и выжгла в ней дыру. Я не сробел, хотя почуствовал недоброе. Незаме-тно задвинул выжженое место на скатерти хрустальной пепельницей. Мы окончили наш ужин около полночи, слушая музыку в исполнении на пиано того же Лионеля..

Петуля Клярк пригласила нас на ужин в пятницу, а в понедельник она мне заявила, что у нас будет перерыв в уроках по причине каких-то домашних проблем.

Затем была русская православная Пасха, во время которой, не столько маркиза, сколько ее шапочка, устроила самый настоящий переполох в православном храме на рю Дарю. Маркиза посетила церковь, так как была ответственна за религиозную программу которая транслировалась живьем радиостанцией Свобода. У какой-то старушки, которая следовала за нашей Петулией, задрожала рука, в которой она держала свечку. Огонь коснулся маркизиной пуховой шапочки. Она вспыхнула как ель. В церкви начался переполох. На счастье маркиза оказалась целой и невредимой, хотя официально задумывалась над тем, не стоит ли ей по традиции американских граждан, подать на церковь в суд, так как имело место уничтожение частной собственности.

Так или иначе, выжженая мною в скатерти дыра и полуобгоревшая шапочка благоприятствовали тому, что мы больше не вернемся ни к урокам ни к симпатичным завтракам.

Прошло еще несколько месяцев и нашу маркизу постигает еще одно несчастье. Ее дословно ловит под своими дверями наш шеф, разговоры которого она постоянно подслушивала. Она получила ультиматум - сознаться в вине или оставить работу. И она выбрала последнее, так как у нее не было лошади[45] как в том известном анекдоте, которая могла бы ее выручить.

Кроме уроков русского, а я их давал не только маркизе но и другим сотрудникам, я каждую неделю прослушиваю не менее 4 пленок русскоязычных программ Свободы. Интеллигентный голос литературоведа Вейдле, голос бывшего сталинского политрука - Градобоева, который после очереднеой службы у Адольфа Алойзыча кончает свою жизнь и карьеру в Америке, голос мадам Лидии Червинской, которая почему-то всегда выговаривала мягко - революцииия, Францииия, позицииия и на это ей как-то никто не обращал внимание, программы Георгия Викторовича Адамовича, комментарии Георгия Ивановича (Гайто) Газданова (он же Черкасский).

Прослушав очередную пленку, я должен был написать отдельный комментарий. Платили же мне от штуки - по 50 долларов.

Вскоре у Айка Пача, который регулярно приезжал из США, появилась идея организовать так называемый - Международный Клуб Любителей Книги. Согласно официальной версии, французские любители книги организовали клуб по обмену книг. Вы им (из СССР) высылаете в течение года, как минимум 6-10 книг, а они в свою очередь высылают вам столько же в тот же самый период. Следовал каталог книг, которые вы могли получить от так называемых французов. Это были книги по искусству, с упором на нефигуративно-абстрактное искусство, которое преследовалось в СССР. Затем поэзия Мандельштама, Ахматовой, Пасте-рнака - Доктор Живаго, рассказы Терца и Аржака, книжка Сергея Лифаря, Саши Гитри (Guitry).

Вскоре мы начинаем сами издавать книги, поль-зуясь услугами типоргафии Березняка, которая находится около площади Республики. Березняку было наплевать как называлось издательство, так долго как вы ему платили. Поэтому у нас могло быть и издательство Виктор и всякое другое, какое нам только могло прийти в голову. Г.В. Адамович переводит на русский А.Камю - L'Etrangere, который становится "Незнакомцем". Издаем на свет забытые людьми и историей творения Набокова 1918-1920-ых годов, опубликованные в Германии. Все для фронта, все для победы! Это и "Защита Лужина", и "Приглашение на казнь". Набоков полностью оценил тот вклад, который Парижская секция радиостанции Свобода внесла в популяризацию его произведений (на самой Лолите он вряд ли бы смог попасть в так называемый интеллектуальный мир Запада). В связи с этим, желая выразить свою благодарность в деле популяризации его книг, он приглашает всех сотрудников парижской секции в свое имение.

Наш клуб, а вернее его почтовый адрес - 40 рю де ля Мартир, недалеко известного Пигаля. Все письма и книжные пакеты из СССР собирает для нас консьержка, муж которой работает в полиции. Она получает за это регулярную добавочную зарплату. Я навещаю ее раз в неделю а иногда и чаще в зависимости от количества писем и книжных бандеролей. Иногда случается чп, когда в дом на рю Мартир приходят неожиданно-негаданно советские туристы и желают повидаться с директором клуба. Приходится вскакивать в такси, объ-яснять по какой причине никто не живет под вышеуказанным адресом. Но все это только в начале нашей деятельности, через пару месяцев, пол года вся система работает как паровоз.

Но самой главной заботой была проблема увеличения так называемого количество членов нашего клуба. А это значит найти адреса потенциальных клиентов. Недаром в русскоязычной печати Запада часто можно было в это время заметить объявления типа - "Купим по хорошей цене телефонные книги городов СССР". Некий Кустов из Бельгии регулярно присылает нам адреса. Но они явно липные. Как, например, Латвийская ССР, город Рига, Теплоход "Балтика". Затем следуют фиктивные фамилии капитана, штурмана, боцманов и матросов...несколько десятков человек.

Нахожу лучший способ. В каждой книге изданной в СССР на одной из страниц можно было всегда найти фамилию художественного редактора, технического редактора, корректора, составителя, переводчика плюс адрес редакции, типорафии.

Еще лучше было заполучить номера газеты "Вечерняя Москва", в которой целые полосы перечисляли фамилии и имена разводящихся с их адресами.

За находку адреса вы получали 2 доллара. За то что его напечатали на конверте на русском - доллар. А за транскрипцию на французский еще 50 центов. Что в конечном итоге равнялось 3 долларам и 50 центам. Я же в течение дня был способен найти и написать до 600 адресов, хотя к 6-ти часам вечера перед вашими гла-зами летали мушки, мухи, комарики и всякая иная темная всячина.

У нас специальный счет и неограниченный кредит в магазине американской книги "Четыре континента".

Я часто привожу в эту лавку Ивана Шаталова, сотруд-ника журнала "Международная жизнь". Он появляется в Париже почему-то всегда во время визита официальных советских делегаций (как, например, Косыгина) и вывозит в Союз книги чемоданами. Главное, что бы литература оказалась в руках читателя. (Супруга Ивана известный хирург. Она перевела книгу об операции на сердце, которую сделал южно-африканский хирург. Эту книгу ее муж получил от нас.) Много лет спустя в 1998 году я старался разыскать Ивана Шаталова, но из разговоров со знакомыми узнал что он умер от сердечного припадка в 80-ых годах.

Вскоре у нас появятся сотни регулярных членов. Один из них, проживающий в Ростове на Дону интересовался луной. Мы высылали ему спецлитературу на тему луны стоимостью в несколько сотен долларов.

Художник Ефимов интересовался Сальвадором Дали, Браком, Матиссом.

Иногда к нам приходили молодые бразилийцы, которые учились в московских вузах. Во время Бьеналле в Париже я познакомился с художником из Ашхабада Стасиком Бабиковым, с литовским художником Рим-таутасом Гибавичиусом. Бабиков кроме обмена книгами иногда просил меня проявить и напечатать ему цветную пленку, которую он пересылал через знако-мых в Париж. Было быстрее проявить и напечатать цветную пленку в Париже и переслать ее обратно в Ашхабад, чем выслать ее для проявки из Ашхабада в Москву!

Иногда были и специальные, вне клубные высылки книг или брошюр. Так, например, когда стало известно, что епископ Томашек из Чехословакии или попал в тюрьму или заболел (сейчас точно не помню) Международное Общество Любителей Книг выслало ему целую коллекцию многокрасочных изданий Life серии Насекомые, Млекопитающие и другие.

В конце 60-ых годов мы издаем и высылаем в СССР известную брошюру А.Д. Сахарова - "Размышление о прогрессе", которая по мнению некоторых босов радиостанции Свободы, как например Дьяковского, была повокацией КГБ а если в действительности и была написана ученым, то свидетельствовала о его политической наивности. Другой бос высказал мысль, что переход Сахарова на другие рельсы никак не улучшает образ ученого в его глазах, так как в результате его изобретений в области водородной бомбы, он должен платить больше налогов.

Были и иные рассуждения на тему ученого, которые я услышу много лет спустя:

- В отличие от рядового советского гражданина он никогда не стоял в очереди, даже когда находился в ссылке в Горьком. Имел машину и телефон, которые были недоступны широкой массе советских граждан.

Супруга ездила на лечение в США, о чем не мог мечтать рядовой гражданин страны Советов.

Насколько объективными были подобные разговоры - судите сами. Но, с другой стороны, я как-то в половине 90-ых годов, слушая передачу радиостанции Голос России, стал свидетелем разговора, который косвенно отвечал на выше перечисленные высказывания:

- Почему это дворник Сидоров, должен получать столько же что и предподаватель средней школы... ведь интеллектуальные потребности предподавателя выше дворника Сидорова!

Подобные замечания в американской радиопрограмме наверно бы вызвали бурю негодования в США. Рабочий клас Америки, как правило, зарабатывает бо-льше чем предподаватели и в этом нет ничего необычного.

Почему сантехник, который весь день проводит в атмосфере дерьма, должен получать меньше педагога? Почему не должен владеть машиной, поехать в свободное время за город подышать свежим воздухом?

Ежемесячно в парижское бюро радиостанции Свобода приходил пожилой дядя, которого Георгий Иванович Газданов прозвал Графоманом. Графоман, он же Сионский, вел дружескую переписку с советским литературным миром, старался встретиться с приезжающими во Францию представителями советской литературы, оказать им ту или иную помощь, подбросить ту или иную книгу, особенно из иммиграционной литературы.

Придя в бюро, Графоман проводил некоторое время у копировальной машины, оставляякопии писем шефу бюро, которые затем пересылались в США. Предъявлял бухгалтеру бюро все счета-расходы, на покупку книг, граммзаписей, расходы в ресторанах, которые ему тут же сполна возвращались. Он получал также за свою работу регулярное жалование которое равнялось 1500 франкам в месяц.

Подобное, но только связанное с русской правос-лавной литературой проделывал и Кирилл Ельчанинов. Несмотря на то, что он и родился во Франции у него был сильный русский акцент. Он старался переслать в СССР произведения Бердяева, Лосского, которые считал на много выше какого-то там Маритена! В стенах радиостанции Свобода бывал известный искусствовед Вейдле, поэтесса Одоевцева, профессор из Казани Дей-нике, последний казанский меньшевик. У него на одной ноге мог быть зеленый а на другой красный носок.

Среди посетителей Свободы можно назвать Суварина, Ежи Гедройця, Леона Ситрона - работника французского телевидения.

В знак благодарности за переиздание[46] его книг (что не могло не способствовать росту популярности Набокова), писатель приглашает нас в свое имение, которое находилось недалеко от Саси ле Гранд, в 70 км от Парижа, по соседству которого жила известная французская певица Жульет Греко.

В конце шестидесятых годов в бюро приносит рукопись своей книжки сотрудник французского 2-го отделения. К его помощи часто обращается директор бюро, в том случае, если есть какая-то новая вакансия и кандидата в работники надо проверить не является ли он советским шпионом. Шеф бюро поручает одному из работников прочесть рукопись и высказать критические замечания. Книга прочитавшему нравится и вскоре она издается за счет американского налогоплательщика.

В середине 60-ых годов парижское бюро радиостан-ции Свобода переехало с рю Камбон (29, rue Cambon) на рю де Рен (122,rue de Rennes). Мы заняли весь 3-ий этаж. У нас теперь появилась кухня, в которой можно было приготовить кофе или же зажарить бифштексы, купленные через дорогу у Мсье Жозефа. Внизу, на пер-вом этаже, находилось кафе Тредюнион. В комнате, на чердаке у нас появилась комната, в которой разместились тысячи книг.

Два-три раза в неделю на обед приглашал нас бос. Это всегда был деловой обед и оплачивался из кармана налогоплательщика.

После года таких традиционных обедов, бос попросил одну из сотрудниц звонить по очереди в каждый парижский ресторан, кроме тех которые мы уже посетили, и разузнать, какое блюдо считалось "спесиалите де ля мэзон", сколько стоило и прочее. Она занималась этим в рабочее время в течении пары месяцев. Собрав таким образом нужную ему информацию, и добавив ту, которую он заполучил посещая с нами во время деловых обедов, бос приглашает на обед в ресторан Chez Maxime самого Ман Рея[47]. Затем проводит с Ман Реем интервью в нашей студии. А через пару месяцев увидела свет новая босова книга о лучших парижских ресторанах для американского туриста. Ее украшал рисунок самого художника. Книгой же торговал все тот же самый книжный дом - "Четыре континента", с которым у нас всегда были особые отношения. О издателе книги вряд ли стоит говорить.

После переезда на новое место, мне пришлось собственноручно уничтожить весь архив радиостанции Свобода. Во время этой не очень приятной работы, (приходилось пользоваться ножницами и к концу дня вы обязательно обзаводились не одним мозолем) я смог познакомиться с некоторой неофициальной стороной радиостанции. Как, например, что шефы Свободы еще с 50-ых годов встречались в ресторанах Парижа со студентами, учеными и журналистами, которые учились или же посещали СССР с целью научного обмена. В результате этих обедов составлялись рапорты, которые пересылались заинтересованным лицам.

В 1955 году, Свобода старалась организовать съезд русских писателей зарубежья. Она бы оплатила все расходы связаные со съездом, как снятие помещеня и прочее, но официально ответственным за ее организацию были бы русские зарубежные писатели. Насколько помню, Ремизов сослался на болезнь, которая мешала ему принять участие в этом съезде-конференции, в то время как Борис Зайцев, Георгий Адамович и Одоевцева согласились.

По какой-то иной, странной причине, бывший директор парижской секции радиостанции Свобода в пятидесятых годах стал вдруг издавать известный месячник Encounter, который пользовался популярностью в Польше среди студентов изучавших английский язык и считался почему-то троцкистским.

О зависимости и взаимоствязи между некоторыми газетами и журналами а радиостанцией Свобода будут свидетельствовать и другие факты. Редактор "Русской мысли" Водов выставлял журналистские удостоверения своей газеты сотрудникам Свободы, для этого вам надо было только позвонить ему. После смерти Водова, его место занимает княгиня Зинаида Шаховская, которая до этого работала для радиостанции Свобода. Затем мадам Альберти, парижский корреспондент радиостанции и супруга итальянского дипломата. Она вывозила под дипломатической мантией из СССР иконы, которые затем перепродавала с хорошим наваром на Западе, пользуясь официальным телефоном парижской секции, что приводило в ужас начальство последней. Я слыхал, что она окончила свою карьеру у Вермонтского отшельника, с которым перессорилась из-за того, что писатель ей не платил ни гроша, считая сам факт работы у него привиллегией.

Не целый год после нашего переезда на рю де Рен, в одной из комнат, где жило семейство Гернандес (в течение пары месяцев, после нашего переезда, они сторожевали) была оборудована студия. Таким образом в целях записи больше не надо было бегать в студию Голо-са Америки, в здании Американского посольства.

Пару месяцев спустя после ее официального откры-тия произошло довольно забавное происшествие. Прослушивая записи сделанные в Парижской студии радиостанции Свобода, кто-то обнаружил странный шум.

Сначала в Мюнхенской централи решили, что это какой-то новый советский метод глушения. Приехала комиссия и дело оказалось намного проще чем предполагалось. Кто-то не учел, что напротив, через коридор, находился туалет, трубы которого проходили через стены комнаты в которой находилась студия. В связи с этим "музыка водосточных труб" влияла на качество звукозаписи. Коммисия приняла решение: запретить пользование туалетом во время звукозаписи в студии!

О том как тратились деньги американских налогоплательщиков будет свидетельствовать и следующий пример. Несколько месяцев после переезда на новое место, у нас в бюро должен был появиться новый сотрудник, который до этого работал в Испании. Для него сняли дом, подписав годичный контракт. Но ему этот дом под Парижем не понравился. Не было конюшни. А у нашего сотрудника была пара лошадей. Снимают новый дом с конюшней. Опять-таки подписывают годичный контракт. Но нашему работнику не нравится как были подрезаны перед домом деревья. И опять надо платить по контракту. В конце концов сотрудник поселяется в третьем доме с конюшней...

На кухне сидел янтарнолицый Давид Мендоза, по словам которого все супы мира вряд ли сравнимы с юкатекским sopa de lima. Наполнив наши тарелки, он продолжал нас знакомить с прошлым полуострова "я не знаю[48]".

- Народ (полуострова) Юкатана ...имел Главного Священника, которого звали Агкин Май ...Он и его ученики назначали городских священников, устраивали им экзамены по науке и знанию религиозных обрядов.

- (Агкин Май) обеспечивал их книгами ...они в свою очередь учили сыновей иных священников ...бумагу они изготовляли из корней деревьев ...

Diego de Landa - Relacion de las Casas de Yucatan

В 1562 году, в месяце июле, в Мани, по словам Лянды им было уничтожено 5 тысяч "идолов" и сожжено[49] 27 книжных свитков.

Если германские оккупационные власти запреща-ли во время 2-ой Мировой войны изучение англий-ского и русского языков, отбирали селективно детей у родителей (Австралийские власти еще до полови-ны 20-го столетия отбирали детей у аборигенов и помещали в специальные школы-интернаты. То же самое происходило с детьми амероиндов в Америке в начале 20-го века.) то этим самым они не приду-мали ничего нового. Они попросту повторяли опыт покорения католической церковью Мексики. Отобрав у родителей правящего класса Мексики детей, чтобы воспитать их в испаноязычии, католические монахи старались тем самым создать "нового католического человека", новый класс католических священников среди индейцев. Поощралось доноси-тельство на родителей, если те упорствовали в своих религиозных практиках.

Однако индейцы майя упорствовали. Тогда церковь вообще запретила чтобы они чему-либо учились. В результате, в течение следующих трех столетий, была полностью забыта письменность майя, также как и техника производства амате - бумаги.

На счастье знание производства амате сохрани-лось в деревни Сан Паблито, в которой проживают

индейцы племени Отоми. На ней они изображают не столько католических святых, сколько Божества своих пращуров, сцены из традиционной деревенской жизни. Последние пользуются большим спросом среди туристов.

Заинтересованность письменностью майя начнет возрождаться только в половине 19-го века, в связи с теми или иными колониальными интригами великих держав: Франции, США а также внутренними событиями на Юкатане. ( С 1847 года на Юкатане начинается восстание индейцев майя, известное под названием войны каст.)

John L. Stephens был послан в Центральную Америку, в качестве агента американского президента Martin-a Van Burena с целью наладить торговлю.

Sylvanus G. Morley офицер Морской Разведки США и другие сочетали работу разведчиков с профессией археологов Сornegie Institution, британским Интелидженс Сервис (Thomas Gann, Herbert J. Spinden, John Held, Samuel Lothrop, Arthur Carpenter и другие.) Они получали жалование сразу из двух мест.

Во время Первой Мировой войны, никто не исключал возможности того, что президент Вильсон пойдет навстречу пожеланию многих в США, которые жаждали прибрать мексиканские нефтяные поля в Тампико.

Если в Панаме стратегические интересы США были связаны с каналом, то на Юкатане с производством лубяного волокна "сизаля"(sisal).

Когда один из коллег Sylvanus-a Morley - Franz Boas выступил против участия ученых в работах ничего не имеющего с наукой Cornegie Institution, по совету Morley, его (Боаса) просто уволят с работы и обвинят в непатриотичности ( он был немецкого происхождения!)

С другой стороны Великобритания кокетничала с восставшими индейцами майя, продавая им оружие и лелея планы объявить Юкатан британским протекторатом, но так, чтобы не обидеть Америку.

В конце 30-х годов USS Salem высадил военных на острове Mujeres и Cancun с целью выяснить не заготовляется ли там провизия для немецких подводных лодок.

Вторая Мировая война и наступившая вскоре холодная война не благоприятствовали возрождению изучения языка майя. Когда в 1952 году в советской научной печати появились статьи малоизвестного на Западе Ю.В. Кнорозова о фонетизме в письменности майя, он был тут же замечен и встречен в штыки, как своеобразная водородная бомба.

С одной стороны он отбирал право на монополь в области расшифровки письменности майя у Эрика Томпсона и других а с другой стороны свидетельствовал о росте заинтересованности СССР делами Западного полушария, даже если в этом конкретном случае дело касалось лишь только лингвистики.

Только в 1973 году, после конференции Майянистов в Паленке пращуры майя заговорили опять.

- Письменность майя - смешанная система, обычно более сложная чем чисто фонетическая ... многие слова только частично фонетичны а многие логографические ...

Сегодня все специалисты письменности майя, без исключения,согласны, что система была логосиллабической, которая на протяжении времени (существовала более 1500 лет) продемонстрировала увеличивающийся фонетицизм.

The Ancient Maya - S.Morley/G/Brainerd (4 ^th ed.)

В каком-то смысле ренесанс языка майя был не на руку центральному мексиканскому правительству, так же как и ренесанс белорусскости или украинскости их соседям. "Сегодня им захочется людьми зваться", как говорил поэт, а завтра быть независимыми, самостийными. Может быть поэтому Польша старалась полонизировать и католицировать Белорусь и Украину, в то время как Россия руссифицировать и обратить в православие. И та и другая сторона выискивала и преследовала тех, "кто разбудил их сон".

Если индейцы майя, после окончания войны каст, обращали свои взоры к Англии, сочиняяписьма представителям английского правительства или же к Соединенным Штатам в облике Сильвануса Морли, то белоруссы, украинцы, литовцы и латыши кокетничали с Германией, Швецией. Это же как в России так и в Польше приводило к их дескредитации в глазах общественного мнения, дискредитации всего движения за достижения независимости. Филиппинские националисты, не сумевшие удержать независимость провозглашенную Молелес республикой "по воле Господа" и из-за оккупации ее территории США, оказались, после оккупации Японией островов - коллаборантами, так же как и многие индонезийцы. В колониальной Индии образовалась 30 тысячная армия, целью которой была независимость Индии в союзе с Японией а затем и без нее.

Японский лозунг - Азия для Азиатов, потери европейских колониальных держав во время Второй Мировой войны не могли не ободрить их в стремлении к независимости.

Сначала была возвращена независимость Филип-пинам, затем Индонезии, Индии. А не так давно президентом Перу становится человек, который впервые за всю колониальную и пост колониальную историю этой страны был похож на местных индейцев инка и аймара - японский эмигрант Альберто Фухимори.

А когда рухнул СССР и больше нельзя было утверждать, что все черные Южной Африки, желающие быть независымыми, коммунисты, расисты должны были отказаться от власти и ЮАР стала многорасовой республикой.

С точки зрения поляков и многих русских - белоруссы и украинцы говорили грамматически неправильно. Но это так же, как сказать, что африканцы исполняют свою музыку на плохо настроенных инструментах. "Настроили бы африканцы, - как-то заявил мне один из инженеров Голоса Америки, - как положено свои инструменты, тогда и их музыка зазвучала бы нормально".

Слава Богу, что такая точка зрения не преобладает среди большинства музыковедов и музыкальных критиков.

Октоберфест 1973 года. Кроме Эда, которого я знал еще по Парижу, хорвата Брацо и его сербской жены Любы, у которых под Мюнхеном было свое архитекторское бюро, с нами был Лекович Душко - сараевский серб, с которым я познакмился в первой половине 60-ых годов в Оксфорде. Он теперь работал во Франкфурте на Мейне, проживая у босняка Имамовича.

То были добрые старые времена, когда югославы были во первых югославами.

Мы сидели в Гофбройгаузе. За нашим столом были две немки и пожилой дядя. Литровые бокалы пива че-редовались порциями порезанной ломтиками черной редьки посыпанной крупной зернистой солью, огром-ными бубликами, походом в ... уборную, новыми бокалами пива, полькой, которая доносилась до вас в какую бы сторону вы не повернули бы голову, еще больше редьки, пива, маленькая прогулка ...

После очередной прогулки, я заметил, что место пожилого дяди пустовало. На столе валялись остатки разбитого бакала. Все мои друзья, включая двух немок, были взбудоражены.

Я вскоре узнал в чем дело. Сидящий с нами дядя, думая что мы не знаем немецкого, сделал двум немкам замечание, что они слишком с нами любезничают а мы недостойны этого, так как мы не арийского происхождения. Тут вскочил Эдик и влепил дяде по скворешнику полупустым бокалом, приговаривая на чистейшем немецком, что делает он это от имени не только не арийцев но и всех северных и южных словян.

Мы все, включая немок, окончили ночь на квартире у Брацо, которому родственники пару дней до этого привезли из Югославии огромнейший 25 литровый контейнер из под газолина, наполненный сливовицей. Кроме сливовицы, милые хозяева потчевали нас маринованным красным перцем, каким-то соленым сыром и задушевной беседой, которая длилась до самого рассвета.

Затем было воскресенье. Я приходил в воскресенье на работу всего на четыре часа. Переводил новости, записывал их в студии на пленку.Оставлял пленку инженеру, который должен был запустить ее в эфир в положенное время. За четыре часа воскресной работы вы получали свободным целый день по выбору.

В это воскресенье, когда я зашел в мастер контроль, чтобы оставить пленку, один из сотрудников предложил мне какое-то сухое печенье, покрытое крупными кристаллами сахара. Я проглотил его с большой скоростью, так как этого дня я не завтракал а до обеда было еще с час как минимум. Мне предложили второе печенье - с которым я также быстро справился.

Через минут 15-20 я был у себя дома в квартале Богенгаузен[50]. Вышел на прогулку с собакой Рагой[51].

Чувствуя себя голодным, я решил заварить чай. Открыл пачку сухого скандинавского хлеба, сыр. По какой-то странной причине у меня начало двоиться и троиться в глазах. Музыка же, каким то странным винтообразным способом, начала удалять меня из моего материального тела. На лбу появилась испарина. Меня вдруг одолел страх, что я не выключил на кухне газ.

Я быстро позвал к себе боксера Рагу и заперев квартиру спустился со второго этажа во двор а затем на улицу. Затем я увидел прохожего, сказал ему, что чувствую себя странно, начал ему рассказывать как я провел свой день, начиная с работы а затем, что кто-то предложил мне два печенья! Прохожий как-то странно присматривался ко мне, предлагал помощь. Но я уже знал, в чем была причина моего странного поведения, о которой я не мог рассказать незнакомому. Я сослался на усталость, вернулся домой и закрыл за собой двери. Сделал музыку потише, выключил свет и только к следующему утру начал опять чувствовать себя нормально. А через день-два узнал всю правду. В печенья один из сотрудников подмешал гашиша!

Пройдя такое недобровольное крещение, я вскоре узнаю, что среди охранников радиостанции Свобода, многие торговали наркотиками, исключая короткого, широкоплечего немца, у которог на шее был какой-то огромный шрам не то от сабли не то от топора.

Говорят, что ради "хохмы"кто-то подмешал гашиш в брауни на одной из парти в Американском посольстве.

Не исключено, что поэтому, некоторое время спустя, немецкая полиция выломала дверь в квартире одного из сотрудников радиостанции, желая проверить чем он занимался в свободное время.

Я же лично, в течение долгого времни, предпочитал не только не говорить о случившемся но и не думать об этом, вспоминая всегда себе известную пословицу. Однако прошлое, напомнило о себе, во время моей работы в студио Голоса Америки.

Работал я на ночной смене. Один из сотрудников вдруг вытащил из сумки пласмассовый пакет с марихуаной, начал разделять содержимое в небольшие маленькие пакетики, как это делают продавцы пряностей на базаре в странах Магриба, предлагая мне свернутую куриную ножку. Был ли он провокатором (официально государственным служащим было запрещено пользоваться наркотиками) или идитом мне трудно сказать. Знаю только, что он славился тем, что любил всегда отдалживать у коллег до 10 долларов, которые никогда никому не отдавал (кроме меня, когда я ему заявил что заеду по морде). Подумаешь, ведь это мелочь!

Из-за сайнуса однажды у меня под глазом появилась синь. Я решил надеть темные очки. Того же самого дня я поехал в Госдеп[52], в Кредит Юнион, чтобы получить наличные деньги. Выйдя из здания, я услышал, что кто-то клаксонит. Это оказался один из сотрудников Го-лоса, который предложил подбросить меня к месту работы. Заметив мои темные очки, он вдруг заинтересовался нет ли у меня чего-либо понюхать. Я пояснил ему, что у меня синузит, снял очки и больше таковых во время работы не надевал.

Как-то недавно, на одном из каналов телевидения - Бломбергер ТВ, я случайно увидел бывшего конгессмена, бургермайстера города Нью Йорк, Эда Кача.

Он сетовал на автора книг о Третьем Рейхе D. Irving-a, который в связи с мужскими монопозами, а может из-за каких-то иных, только ему известных причин, начал писать исторические глупости.

Говоря по правде, я бы и сам был бы готов выступить против смехотворных высказываний Ирвинга, но перед тем я был бы обязан купить его книжку и прочитать. Я решил вместо книжки Ирвинга растратиться на компактный диск Куперена - Trois Lecons de Tenebres.

Но была и иная причина - мне вспомнилось прошлое... В конце марта каждого года белорусская диаспора праздновала в Нью Йорке, на Манхеттене, в гостинице Билтморал, День Независимости, провозглашенный во время Первой Мировой войны, во время оккупации Минска немцами.

Я как-то присутствовал пару раз на подобной церемонии. Первый раз в 1969 году. Открыл ее Антон Адамович, которого многие белоруссы звали "нашим Геббельсом". Он попросил собравшихся отметить минутой молчания смерть Червякова, Езавитова и других белорусских патриотов (все были членами компартии и такой призыв было странно слышать в столице "желтого дьявола") с которыми расправился Сталин.

Затем выступил Станислав (Стась) Станкевич бывший бургермайстер города Бориссова, который не одну тысячу жителей Борисова отправил на верную смерть только потому, что они были еврейского вероисповедания. Стась представил собравшимся мужчину в темной кожанке, с виду похожего на настоящего лубочного комиссара времен большевистской революции. Это был наш будущий американский конгрессмен, будущий бургермайстер города Нью Йорк! В то время он только еще лишь метил в офицеры и не брезгал ни одним голосом, который мог бы быть отдан за него, способствовал бы его карьере. Кач тепло приветствовал собравшихся с памятной годовщиной. После Кача выступил с длинной и никому не понятной речью, на английском, представитель Тайваня и представители угнетенных народов СССР.

О прошлом Стася можно бы было легко узнать из советских источников, которые радио Свобода получа-ла чуть ли не ежемесячно. Я даже как-то спросил Гус-тава Бурбиля, моего босса, не кажется ли ему стран-ным, что человек который так запятнал себя во время Второй Мировой войны, свободно разгуливает по США, вещает в эфир. Ответ Бурбиля и иных начальников был таков - Стась антикоммунист и поэтому Советы хотят его очернить и уничтожить. На мое замечание, что Адольф Алойзович был еще большим антикоммунистом, ответа не последовало.

Около меня в зале гостиницы сидел Микола Абрамчик, дядя которого был самопровозглашенным президентом Белоруссии во времена немецкой оккупа-ции. После войны, коллаборант не скрывался как Селин в Голландии, но проживал себе припеваючы под Парижем, советуя американцам кого принять а кого не принимать на работу в белорусскую секцию радиостан-ции Свобода.

Племянник же президента, который во время войны, по его же собственным словам "истреблял жидов", служа в пронацистской полиции, теперь работал мусор-щиком в одном из небоскребов Манхеттена. Из-за его длинного языка, многие из его соотечествеников побаивались его, обходили стороной, боясь, что знакомство с ним, может испортить их карьеру. Пол зала, по его словам, составляли бывшие коллеги и их семьи.

- А спадарыня Янина, - заявил он мне, - жыдоука и перажыла вайну тольки дзякуючы таму, што выйшла замуж за беларускага патрыету. Хитрая, - як тольки закончылася вайна адразу пакинула яго. А ты кажаш, што мы антысемиты. Выжыла старая халера, ничога з ней не здарылася!

Праздник окончился выступлением молодежи, руководителем которой само-собой разумеется была дочь Стася, кторой было под сорок. (Что-то вроде официальных советских молодежных вожаков, которые все-гда насчитывали себе не менее тридцати лет!)

А через пару дней появлялась Стасина газета "Беларус", которая сообщала о выступлении дорогих гостей, о письменных поздравлениях полученных белорусской диаспорой от республиканской и демократической партий США.

Книжка Джона Лофтуса - "Белорусский секрет[53]" выйдет в свет только в 1982 году и Стася не лишат американского гражданства. Он помрет у себя дома!

Не забуду, когда две группы белоруссов начали выяснять между собой отношения по поводу того, кто должен стать шефом белорусского сервиса в Мюнхене. Когда весы начали склоняться в сторону одного поэта, работник New York Public Library, тоже белорус (снимок отца которого находится в книжке Джона Лофту-са), тут же покопался в библиотечных архивах и принес в здание радиостанции Свобода газеты издававшиеся во время войны немцами на оккупированной белорусской территории. (А выносить книжки и журналы из библиотеки запрещалось законом!) - "А сейчас посмотрим, кто коллаборировал", - заявил он громко. На какой-то странице газеты был опубликован стишок кандидата на пост шефа Белорусской секции радиостанции Свобода в Мюнхене, более чем 25 летней давности и явно антисемитского характера.

Друг Эда Кача - Станислав Станкевич появлялся в стенах Radio Liberty Committee как правило раз в неделю. Но иногда его не было видно месяц а то и больше. Он страдал запоем. Кроме бургермайстера Борисова Свободу посещал бывший бургермайстер Минска - доктор Тумаш, министр по делам культурных наследий прошлого и архивов Антон Шукелайц. Все, само собой разумеется, исполняли эти должности во времена фашистской оккупации, с которой вела борьбу Америка!

У входа в ресторан Сан Августин на Поньенте 3 меня встретил Давид Мендоза.

- А, где твой приятель, - поинтересовался он.

- Да, вот разошлись, - ответил я Давиду.

- Что значит разошлись, - переспросил он.

- Да просто так!

Все случилось довольно быстро. После выхода из

гостиницы в Уахака мы решили взять такси до автобусной станции. Шофер открыл багажное отделение, в которое Дитер с трудом втолкнул свой чемодан.

- А я беру сумку с собой, - заявил я.

- Как с собой? - переспросил Дитер.

- Ты же знаешь, я держу ее между ног, около себя, чтобы была под рукой. Тем паче что в ней фотокамера.

- В таком случае я с тобой дальше не еду.

- Тогда прощай, - сказал я.

И доехав до автобусной станции мы разошлись.

Каждый в другую сторону автобусного вокзала.

- За такое расставание нельзя не выпить, - заметил Давид, на янтарном лице которого вдруг радосно зашевелились все доисторические насекомые.

Вскоре перед нами стояла бутыль мескаля с солью и лаймом, сальса, плетенная корзинка полная чипсов тортии.

Мы разглагольвствовали на тему прислуги. Portero - ответственен за дверь дома, camarista- щеткой чистит ваше платье перед тем, как вы выходите из дома. Cosinera - повар. Galopina - кухонная помощница. Pilmama -женщина - обязанность которой выходить с ребенком на прогулку. Chichi - мамка. Molendera - молет кукурузу. Costurera... planchadora...la recamerera...

По словам Давида прислуживающий персонал в Мексике верный, ответственный и скромный. Он не любит, когда на него кто-то кричит или с ним груб. В то же самое время, если вы проявляете по отношению к нему сердечность, то он охотно вам подчи-нится. Оплата за труд повара эквивалентна 25 долларам в неделю, уборщицы 15, рабочего на строительстве 16 долларам в неделю и так далее и тем подобнее.

Этой ночью после двух бутыль мескаля мне во сне явился Вдохновляющий Благоговение, Сам Гуитцилопочтли. Мать забеременела Им в результате прикосновения нескольких перышек. Имя же Отца не было никму известным. В окнах не было занавесок. Дождь перестал падать. Я отчетливо слышал Его слова об орле, о змее, о рыбе:

- Это Мексика. Это Теночтитлан, где кричит орел распрямляясвои крылья, где рыба летает, где змеи слышен шорох. Мексиканцы, это наше место! Мы избраны небесами. Они благословляют - нас. Здесь расположится наш город и поэтому нам теперь пора передохнуть.

Вдохновляющий Благоговение продолжал:

- Завтра же праздник, праздник Нашей Мамы, Ма-мы Змеи, чудотворной Тонантцин, чудотворной Девы Гваделюпе, в честь которой мы и совершим жертвоприношение. Ее окурят дымом священники. Бросят ее голову на связки кукурузных початков а ее кровью польют деревянное изображение Чудотворной Девы, кукурузные початки...

Затем священник оденется в ее окровавленную кожу, надев на голову корону из початков кукурузы, завершая этим самым последнюю главу драмы жертвоприношения ... в ожидании, в надежде на новый обильный урожай.

Меня разбудил кот Сандерс, которого я всегда почему-то считал собакой. Он влазил к моему приятелю на подоконник через форточку и вытянувшись на солнышке сладко мурлыкал...

После приезда из Филиппин я обосновался у знакомого, папаша которого работал вместе со мной в Мюнхене. У него была японская подруга. По вечерам она готовила ужин, приглашая к столу и меня. Я в то время был безработным. Жил на пособие для безработных, мелких халтур.

- Кусай салат Блюно, приговаривала мне подруга хозяина дома. Кусай, он с дзиндзером[54]. Дзиндзер же холеш для женских олганов.

- Твой салат действительно хорош, - отвечал я ей. - Но у меня все еще нет женских органов, - отвечал я ей.

- Все лавно. Он для муских тозе холош, - повторяла усмехаясь хозяйка.

Я ужинал с добрыми хозяевами несколько месяцев.

Но однажды, придя домой немного раньше обычного, я увидел, как милая хозяюшка мыла салат в воде с Ажаксом - порошком для мытья полов. Мое воображение одержало верх над всеми предыдущими вкусовыми ощущениями. Я увидел свой желудок покрытый тысячью мелких дырок и ... перестал ужинать с моими милыми хозяевами. Моя популярность у них начала меркнуть. А у меня не было силы сказать, что во всем виноват обычный Ажакс Амоньякэ!

Выпьем! Выпьем! Выпьем тут! На том свете не дадут! Это не был голос Давида. Это был голос самого Павла Алексеевича Пафлоффа, моего бывшего коллеги по работе.

- Ты заметил, сколько женщин беременных в нашем бюро? Это значит что у нас просперити. Вещаем ведь мы, почти круглые сутки.

- Трое беременных, - ответил я.

- Значит четверо человек помрет, освободятся 4 места.

- Как так? - переспросил я.

- А потому что у свиньи четыре ноги. Железная логика, - пояснил Павел Алексеевич.

Со следующим проявлением железной логики, я встречусь много лет спустя, в конце 80-ых годов. Проходя мимо книжной лавки - "Common concern", около Дюпон серкл, которая торговала "Баррикадой" Санди-нистов, "Грама" из Кубы или "Совьет лайф", я вдруг заметил на витрине огромный плакат - Concern no more! Он извещал, что книжная лавка закрывается ровно через неделю. Это был действительный сигнал об окончании холодной войны. Бизнес всегда держал палец на пульсе лучше чем все кремлинологи в США или же специалисты по США и Канаде в СССР.

Автобус вкатывался в Тэночтитлян. На автобусной станции Восток (Oriente) из него высыпались представители народов Майя, Ацтеки, Тольтеки, Чичимеки, Тцоцель ...

Янтарнолицые и трехугольные они направлялись не во дворец епископа Дон фре Хуана де Суммарага монашеского ордена Святого Франциска, но к избраннику народа, к президентскому дворцу. В руках у них были свитки с письменами, кресты извещающие о мученической смерти их братьев и сестер в Чиапас...

После нескольких часов ожидания одному из них было разрешено наконец войти внутрь...

Услышав слова, войди, он протянул послание написанное на языке тцоцель[55] ... собственноручно... Голодной Женщиной Небес. Он добавил к написанному все то, что сам слышал и видел ... рассказал о событиях, коих был свидетелем.

Но, когда он окончил, президент не оказался убежденным его словами.

- Мой сын, - обратился президент к индейцу, - ты должен прийти ко мне следующий раз. Ведь написанное слово не больше и не меньше, как только тень голоса человеческого.

И я выслушаю тебя, еще раз. Еще раз выслушаю тебя сначала до конца. Ты должен прийти ко мне следующий раз, ты должен...

Уахака - Вашингтон - Москва

[1] Работая во французской секции Голоса Америки, я был свидетелем того, как одна француженка кормила своего младенца грудью, на что большинство работников секции, французов, не обращало никакого внимания.

[2] Гробельны - устроил нелегальную пирамиду и вошел в половине 90-ых годов в конфликт с Фемидой..

[3] Павел Божык был советником Герека по экономическим вопросам.

[4] Якимчук, по словам одного из сотрудников Украинской редакции Голоса Америки (Игоря), который жил в общежитии в конце 70-ых начале 80-ых годов ( а значит более 20 лет!), все еще продолжал жить каким-то странным образом среди студентов и драить полы в частных квартирах.

[5] Во время военного положения, кто-то из былых студентов, встретил Клеменса в центре города в форме капитана милиции. После удивления последовали слова - "что же это ты, Клеменс, переодел-ся в милицейскую форму?" Затем бывший коллега по общежитию хлопнул Клеменса по милицей-ской шапке. Та скатилась на землю к всеобщему удивлению прохожих. Старые знакомые обнялись.

[6] Друт - Проволока, кличка коллеги. Получил он ее после рассказа о своих интимных похождениях.

[7] Генрих Кузняк - автор музыки к известному фильму Ва Банк и сотни иных, получил много международных наград.

[8] Лидия Львов - псевдоним Лялька, жена Сигизмунда Шендзеляжа, затем Яна Эберле.

[9] Пуок - бог разума (Филиппины)

[10] Коколицтли - оспа, болезнь нутра.

[11] Лямбаног - филиппинский кокосовый самогон.

[12] Группа Хвост и Аукцыон - песня "Внутри собаки"

[13] Б.Травен - писатель. Он же Рет Марут, Цигельбреннер, Крогн, Б.Т. Торсван, Отто Файге. Родился и рос около или же в Швибусе (Swiebodzin) недалеко от Познаня. Приятель Диего Ривера, Давида Альфаро Сикейроса, Руфино Тамайо.

[14] Генрик Самсонович - профессор Исторического факультета Варшавского университета.

[15] Марыся Рапацкая - дочь польского министра иностранных дел.

[16] Бартоломе де лас Касас ( 1474-1566), автор "Истории Индии".

[17] Минадора Михайловна, она же Алла Кторова, бывшая сотрудница Голоса Америки, папа которой играл в фильме Праздник Святого Иоргена, как-то рассказала мне случай, который приключился с ней на одной ж/д станции в СССР.

Войдя в туалетное помещение, она оставила на умывальнике зубную щетку с зубной пастой. После возвращения из туалета она заметила, что какая-то дама чистила себе зубы ее зубной щеткой.

- Я думала, что, зубная щетка и зубная паста для общего пользования, - заявила она сконфуженной Минадоре Михайловне.

[18] Эль Туле - городок в 6-8 милях от города Уахака. В нем растет дерево насчитывающее от 2 до 3 тысяч лет. Разновидность кипариса (Таксодиум Мукронатум). Диаметр дерева 14 метров. Весит более 636 тысяч тон.

[19] Наша Мать -Тонантцин, она же и Бабушка - Тоци, Женщина Змея, Плачущая Женщина. Она же Девственная Богоматерь Гуитцилепочтли.

До прихода испанцев, в шести км от сегоднешнего сокале, на холме Серро дель Тепеяк (сегодня станция метро Ля Вильля - в Мехико Сюдад) находилась ацтекская святыня в честь Богини Тонантцин, которая была чрезвычайно популярна среди местного населения. После покореня страны испанцами, 9 декабря 1531 года Нуэстра Сеньера де Гуаделюпе явилась новообращенному в христианство простаку индейцу Хуану Дьего на том же самом холме. (Почти как история в Фати-ме!)

- Когда он стал смотреть на Восток, по направлению холма, слушая музыку снисходящую с небес, музыка стала более тихой и он услышал зовущий голос. - Хуанито, Хуанито Дьего...Хуанито, мое дитя, куда же ты направляешься...( голос обращался к нему на его родном языке - нагуатл!) - Я иду в твой дом в Мехико Тлятэлелько. Священники научают там религии... -Слушай меня внимательно дитя... Я дева Мария...Я хочу чтобы вы построили мне церковь...

Дева де Гуаделюпэ, Луис Лассо де Вега 1649.

Чудесное явление, по всей видимости, облегчило работу Святой Инквизиции. Все население страны было принуждено подневольно работать и верить. Чудесное явление еще раз засвидетельствовало о том, что покорение Мексики дело Божеских рук. Это также облегчило борьбу церкви с популярностью традиционной Богини Нашей Девственной Богоматери Тонантцин, и в конце 17-го века на холме Тепеяк появилась Базилика новой святой. Сегодня она считается чудотворной покровительницей мексиканцев и занимает первое место среди несколько сотен подобных чудотворных мест в Латинской Америке. Однако в отличие от Люрд-а никто из посетивших ее не был исцелен, включавя и папу Иоанна Павла Второго, который посетил Базилику.

[20] Гунаб Ку - Создатель мира. (Гун - один. Аб - форма бытия, существования. Ку - Бог, Всевышний.)

[21] Всем известна история южно-африканского парикмахера, который перед своим заведением поместил статую Аполлона. Полиция на второй же день приказала хозяину надеть на статую подштаники, чтобы та своей голизной не раздражала глаза эстетически настроенных африканеров.

[22] Советская делегация посещает Лувр. Остановившись перед статуей Венеры Милосской, гид объясняет посетителям, что они перед статуей всемирно известной Венеры.

- Венера не Венера, - отвечает французскому гиду Сидоров, - а что-то венерического в ее глазах я сразу же заметил!

[23] Белый олень

[24] В здании посольства США после Октябрьских событий 1956 года в Польше были организованы просмотры фильмов, по пригласительным билетам, для студентов изучающий английский. Я как-то получил от знакомого приглашение и посетил такой кинопросмотр. Фильм The Ambassador's daughter - 1956, оказался клюквой. После выхода из кинозала работник посольства вручал студентам старые номера House beautiful и National Geographic. Первый не бользовался большим спросом среди студентов, зато последний можно было легко затем перепродать в антикварном магазине за целые 100 злотых, что составляло одну четвертую, одну пятую месячной стипендии.

[25] Pot-au-fau - в переводе означает "горшок в огне". Кусок или куски говядины, варится или же варятся в течение 2-3 часов вместе с марковью, луком пыреем, репой, белой фасолью, петрушкой, головкой лука, сельдереем. Можно добавить в течение последнего получаса варки картошку.

[26] Проф. Тадеуш Тантойфель - специалист по эпохе Средневековья Исторического факультета Варшавского университета.

[27] Господь Вас вознаградит!

[28] Если Солженицын был своего рода энигмой до приезда на Запад, то такой же энигмой для Вермонтского отшельника была и кухня Голоса Америки. Никогда не забуду, какой дикий смех среди сотрудников Голоса вызвало похвальное письмо мастера слова в адрес одного из сотрудников Голоса Америки за "его" программу "Cтраницы истории".

- Вы сообщаете о многих фактах, с которыми я незнаком, - писал Солженицын этому сотруднику. Получатель Солженицыновского письма повесил копию этого письма для всеобщего обозрения а затем использовал для поступления на новую работу.

Конечно, если б писатель был знаком с английским, то бы непременно обнаружил, что автор "Страниц истории", не был автором в настоящем смысле этого слова, а сдувал страницу за страницей с англоязычной книжки посвященной 2-ой Мировой войне в которой события на фронтах излагались день за днем. Он никогда не сообщал слушателям источника своей информации, что обязан был сделать.

Более честно поступал Игорь Гайдуков, который впоследствии вел ту же самую программу - "Страницы истории" и читал в ней страницу за страницей "Великий террор" Конквиста, всегда упоминая автора книги в начале и конце своей программы.

Раз мы говорим про Солженицына, то я бы хотел отметить ту плохую службу, которую сослужил Голосу Америки писатель, "сев, - как говорят, - не в свои сани".

По его совету на службу был принят сын лауреатки Сталинской премии, который в рабочее время, за деньги оплачиваемые американским налогоплательщиком, просматривал себе фильм, в котором участвовала его мамаша - исполняяроль Матери Родины ("Падение Берлина").

Другой, принятый по совету писателя дядя, став крупным босом, заставлял сотрудников русской секции Голоса Америки сидеть в помещении насыщенном асбестной пылью, пока в дело не вмешалась администрация и перевела на время ремонта всех сотрудников со второго этажа на первый.

И еще одно, последнее. После своего приезда на Запад, писатель не оценил того вклада, который оказали в деле его освобождения западные журналисты, никогда не высказав им своей благодарности. Наоборот, принял это, как само собой разумеющееся и причитающееся. В связи с этим и известная карикатура на Солженицына в "Круге втором" (вокруг ощетинившегося Солженицына в круге втором стоят журналисты), которая появилась на страницах Западной печати...Зато выступая перед собравшимися лидерами AFL - CIO в Нью Йорке, многие из которых по своей внешности мало чем отличались от лидеров мафии или членов советского Политбюро, писатель решил блеснуть юмором и вдруг произнес известное - "пролетарии всех стран соединяйтесь". В отличие от Светланы Аллилуевой писатель никогда не освоил язык страны в которой жил. A ведь мог писатель окончить свой жизненный путь так же неблагополучно, как и известный Анатолий Марченко!

[29] Куэтзалькоатл вместе с матушкой Тонантцин (она же бабуся Тоци, женщина Змея) создали род людской.

Боги месксиканцев известны также как философы, поэты, артисты и местные Мичурины.

Противоположность Куэтзалькоатл-а - Тэзкатлипок, разрушитель.

[30] Беня проснулся две тысячи лет тому назад в темной пещере, во времена, когда люди еще не знали, что такое женщина и вдруг заявил собравшимся: Я сегодня познакомился с женщиной.

- Как же это ты ее обнаружил? - раздались голоса недоверчивых соседей. - О, - сказал Беня краснея, хотя этого никто не видел, - это было несложно. Она была мягоконькая и у нее был злостный голос. Я уверен что это была женщина!

[31] Адам Целкош - польский довоенный социалист и автор. После войны жил в Англии.

[32] Мсье Машен - Господин Н., как в Н-ской области...

[33] Месть Монтезумы - понос. Им часто страдают американские туристы посещающие Мексику. В конце 70 годов, во время посещения президентом Картером Мексики, какой-то журналист спросил президента, что он запомнил из предыдущих поездок по этой стране. "Месть Монтезумы", ответил Картер, вызывая тем самым немало критических замечаний и статей в свой адрес не только среди мексиканской но и в американской печати.

[34] Пан Твардовский - польский легендарный герой. Он продал душу дьяволу и полетел на Луну.

[35] John Stockwell - The Praetorian guard. J. Stockwell - the Director of the CIA's Angola Task Force.

[36] RAF - Королевские Воздушные Силы (Англии).

[37] Kabaret Starszych Panow

[38] Quoter - квотер - 25 центовая американская монета.

[39] Среди пиратов известные - Деревянная Нога (Pegleg - Pato de Palo), Джон Гоукинс (John Hawkins) и Барбияс (Barbillas). В 1663 году объединенная флотилия пиратов захватила город Кампече и устроила бойню жителям этого города.

[40] Ижен Манони - журналист газет Ле Монд затем Франс Суар, одноклассник всем известного Жильбер Беко, Господина Сто Тысяч Вольт.

[41] Паленке - современное название города и не имеет ничего общего со старым до испанским названием. Согласно одним источникам старое название города - Nachan ( Город Змеи) согласно иным - Culhuacan, Huehuetlapalla...

[42] Существуют 2 города. Современный город, насчитывающий 70 тысяч жителей и археологическая зона - старый город.

[43] Теодор Герцль, до того как стать сионистом, был сторонником массового перехода австрийских евреев в христианство, в Венском кафедральном соборе Св. Стефана. Трое его детей перешло в христианство.

[44] Так называл ее Pierre Levergeois, fonctionnaire de la Surete National a Paris, который проверял всех желающих получить работу в радиостанции Свобода. Как-то совсем недавно я увидел его совершенно случайно в программе американского телевидения Frontline, в которой он говорил о советском самолете Ту-144 и о работе французской разведки.

[45] Во время визита королевы Елизаветы Второй в США, президент Рейган приглашает королеву проехаться на лошади. Подают лошадей. Рейган вскакивает на одну. Королева на другую. В это время раздается звук. Кто-то пукнул. - Извините, говорит королева Рейгану. - А я думал что это лошадь, - ответил Рейган королеве.

[46] Каждое такое переиздание сопровождалось спецпрограммами не только радиостанции Свобода, Свободная Европа или Голоса Америки но и многими статьями в ежедневной печати. Кстати хороший бесплатный обед также мог стимулировать рост заинтересованности творчеством писателя у того или же иного журналиста.

[47] Man Ray (1890-1976) - американский художник и фотограф. Месте с M.Duchamp и F.Picabia организует группу Нью Йорк Дада.

[48] Yukatan - я не знаю. На вопрос испанца, как зовут полуостров, местный индеец, который ни слова не говорил по испански, ему ответил - юкатан ( я не знаю), что испанец принял за название полуострова.

[49] Лянда ничего нового не придумал, если вспомним что христиане сожгли всемирно известную Александрийскую библиотеку. Один из ведущих религиозной программы Голоса Америки обвинил в этом арабов и мне пришлось потратить немало времени чтобы доказать ему противоположное.

[50] Квартал Bogenhausen был построен при конце Второй Мировой войны для СС манов. В начале семидесятых годов в нем проживали кроме немцев и евреев ортодоксов американцы. В тех домах, в которых окна были открыты днем и ночью (зимой и летом) и ветрились перины жили немцы. Там где гремела музыка в любое время дня и ночи - жили американцы. Евреев ортодоксов вы могли встретить в пятницу вечером или в суботу по дороге из или в синагогу.

[51] Raha - раджа, на языке тагалог.

[52] В середине 80-ых годов, проходя по длинному госдеповскому корридору, по направлению Кредит Юнион, я явно почувствовал запах марихуаны!

[53] John Loftus - The Belarus secret. The Nazi connection in America.

[54] Ginger - имбирь.

[55] Тцоцель - один из языков провинции Чиапас.